— Киан, слышишь, что я говорю?
Слух прорезался и следующие слова мальчик различил отчетливо:
— Сын, мамы нет.
— Что ты такое говоришь, пап? Я только что ее слышал! Она в доме!
Отец тоскливо опустил голову:
— Сын, Аннабель больше нет с нами. Три года, как и нашего дома.
— Но…
Потеряв возможность двигаться, мальчик будто врос в землю. Из чувств осталось только зрение: окруженное обугленными деревьями место дома занял выжженный пустырь, погода переменилась на ненастье и отчаянье кривыми отростками потянулось к сердцу ребенка. Дыханье сперло и на щеках заблестели тонкие солоноватые полоски.
— Киан, сынок, — пытаясь вывести из оцепенения, отец тряс мальчика за плечи, — ее нет, но нас двое, и мы должны жить дальше. Я далеко от тебя, но…
Киан его более не слушал. Разгорающееся чувство беспомощности брало верх.
— Сейчас я далеко. Но война когда-нибудь закончится, я вернусь и все будет хоро…
В голову Киана что-то ударило: из реальности в сон прорвался круглый предмет и тут же прогнал дремотные грезы. Ощущение короткого полета, приземление. Удар о землю отозвался болью и окончательно пробудил мальчика.
Загораживая дневной свет, над Кианом стояли приютские товарищи и что-то жарко обсуждали:
— Норт, ты опять силы не рассчитал! — возмущался Вилли, темноволосый мальчик в большой — явно на взрослого — клетчатой кепке.
— Яблоком в яблочко! — похлопал сам себе упитанный мальчуган и склонился над Кианом. — Да все с ним в порядке.
— Ты как? — рыжеволосый мальчик по имени Тим протянул Киану руку и помог подняться.
— Я… я в порядке. Как же голова трещит, — Киан потер ушиб и недовольно зыркнул на обидчика: — Ну ты и засранец.
— Следи за словами, — обзывательство задело Норта, — земля то круглая!
— А в приюте ночи темные…
Здоровяк скрестил руки на груди и с улыбкой хмыкнул.
— Закончили? Вот и славно. А теперь, ребята, в столовую, — Вилли ободряюще хлопнул Киана по плечу. — Жаль, что на обед не успели. Но может матушка не заметит пропажи нескольких пирогов, как думаете?
— Заметит, — послышался сзади женский голос. Ребята обернулись и замерли. В дверном проеме стояла высокая, с тронутой сединой шевелюрой, матушка Хелен — гроза мелких хулиганов приюта и округи. — А ну живо в мой кабинет!
Вилли приподнял козырек кепки и почесал лоб:
— Попали.
* * *
Ровно в четыре часа дня к дому бургомистра прибыл всадник. Шляпа надвинута на глаза, ворот приподнят. Мужчина соскочил с лошади, и, привязав ее к ограде, спешно вбежал по ступеням центрального входа. Три стука с равными паузами и двери отворились. Коридор дома еще не освещался — того, кто встретил посетителя, с улицы видно не было.
— Он у себя? — незнакомец шагнул за порог.
— Господин Фарвуд? — дворецкий не сразу признал гостя, только присмотревшись через монокль. — О, это определенно Вы. Прошу за мной.
Из холла на второй этаж вела лестница на два всхода. Ее резные перила в ансамбле с расставленными по залу статуями придавали помещению величественности и без тени скромности подчеркивали статус владельца дома.
— Сюда, пожалуйста, — дворецкий поднялся наверх первым и спешно оглянулся. Каждое мгновение мужчина старался держать гостя в поле зрения — уж слишком хорошо ему была известна репутация господина. Проводив Фарвуда до кабинета бургомистра, дворецкий приник к двери:
— Одну минутку, сэр, — прошептал дворецкий, затем откашлялся и, желая быть услышанным по ту сторону, декламируя произнес: — Господин Фарвуд изволили просить Вашей аудиенции, господин бургомистр.
В голосе и движениях старика гость подметил излишнюю суету: статный, с сединой на висках мужчина, некогда бывалый рубака и дуэлянт, сейчас пресмыкался перед ним и спешно стучал костяшками пальцев в резные двери кабинета сэра Роквила.
— Поправка, — Фарвуда тяготило, что в пустую тратят его время, — я не прошу, а требую. Отойди, Роджер.
Он отстранил дворецкого и затем без стука, пренебрегая всеми правилами этикета, зашел в кабинет.
Сэр Натан смотрел на округу через настежь распахнутое окно. Телосложением мужчина походил на типичного завсегдатая булочной, но властный взгляд и осанка выдавали в этом человеке фигуру посерьезнее. Услышав скрип петель Натан обернулся, и, не обращая внимания на своевольного гостя, резко кивнул дворецкому. Недвусмысленный знак был понят верно: Роджер мигом закрыл дверь и послышались его удаляющиеся шаги.