— Что за спешка, Лэнс? — выдержав короткую паузу, спросил бургомистр и вернулся к созерцанию городской площади.
Фарвуд расстегнул пуговицы дорожного плаща, сел в кресло и, глубоко вдохнув, на выдохе ответил:
— Натан. Предприятие в Бонне провалилось, — сказал он и кулаком припечатал дорожную шляпу к журнальному столику.
Новость явно шокировала Роквила:
— Что за черт? — выкрикнул бургомистр и, прячась от чужих глаз и ушей, спешно закрыл окно. После занял кресло за письменным столом и посмотрел на Фарвуда:
— Выкладывай!
— Это все ищейки из столицы… Серебряный отряд.
— Та-а-к, — протянул Натан и сомкнул ладони перед собой. — Что им известно?
— Толком ничего. Мы успели вывезти, кхм, — на этих словах Лэнс оглянулся на входную дверь, — сам знаешь, ЧТО. Еле ноги унесли.
Сэр Роквил откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в потолок. Молчание повисло в воздухе, но ненадолго. Фарвуд не смог усидеть на месте и прервал мысли бургомистра:
— Готов принять нас в Маринбурге?
— Ни за что! — Натан возмущенно всплеснул руками. — Это невозможно, и я напомню тебе, что в самом начале Он принял мое условие — любая поддержка, но только не мой город. Боже, я прямиком угожу на плаху!
— Натан, боюсь, что это не обсуждается. Условия диктует Он. И вот тебе от Него послание, — Фарвуд опустил руку в полы жилета и явил на обозрение конверт.
— Он передал тебе его лично?
— Не будь так наивен. Случись нам встретиться, тут же выстрелил бы ему меж глаз, не раздумывая.
— Ты в своем амплуа.
— Боюсь дня, когда перестану быть полезным.
Натан поднялся с места и взял письмо из рук собеседника:
— Удивляюсь, что сам еще жив, — сказал бургомистр и покрутил конверт на свету.
Лэнс изобразил подобие улыбки:
— И я удивляюсь. Сидишь в своем захудалом городишке, играешь в королевского ставленника, а местные фабриканты повозками прут золотые к себе в закрома — мимо твоего носа! Если бы не Его предложение, ты бы такой роскошной резиденции не отстроил. Хорошо хоть пока справляешься с вверенными обязанностями.
— Пока справляюсь, спасибо. Вернемся к делу.
— Как скажешь. Только сначала прочитай, что пишут. А то теребишь конверт, как письмо от возлюбленной.
Натан вернулся к столу и, воспользовавшись специальным ножом, извлек лист аккуратно сложенной бумаги. Послание он зачитал не сразу — сначала опустил взгляд на нижний край письма. Лэнс говорил правду: Он написал ему лично — собственной рукой поставил инициалы К.А. и печать с изображением пустых песочных часов. Со слов Фарвуда бургомистр уже имел представление о ситуации, потому читал строки без особого интереса — наивно оттягивая время, будто был шанс отказаться. Чувство тревоги проедало все нутро: теперь он будет непосредственно участвовать в действиях, что противоречили его изначальному представлению о сотрудничестве. Раньше все происходило где-то далеко, а связанные с предприятием негативные моменты сглаживались неприличными суммами. Но теперь он боялся, что нет на свете такого количества золота, которое покроет возможные последствия.
— Прочитал? Согласен? — Лэнс выдержал короткую паузу. — Теперь слушай. Времени у нас мало — перебоев с поставками быть не должно. Обозы стоят около деревушки Летта, недалеко от Железного пути. Если рассчитывал, что все затянется, то ошибся. Так вот, с тебя теперь мне нужно только одно — место. Знаю, что есть склады в порту. Так же знаю про заброшенную фабрику. Выбирай, теперь на кону не только моя голова.
Натан подошел к шкафчику со спиртным, взял бутылку бурбона и сделал несколько глотков прямо из горлышка:
— Отравляйтесь в старую крепость, — ответил низким голосом Роквил и вернул бутылку на место: — При строительстве ее связали с городской канализацией тайным проходом, на случай осады.
— Отлично, старик. Ты в деле, как всегда, — Фарвуд поднялся с места и левой рукой надел дорожную шляпу: — Отправляюсь немедленно. Как обоснуемся, жди гонца с деньгами.
— Знаешь, где выход.
— Не забудь сжечь письмо.
— Не учи ученого. Проваливай.
* * *
— Ужина не ждите, вы наказаны! — сестра Мария явно была не в духе: хлопнула дверью в спальню, да так сильно, что мальчики вздрогнули.
Ребята лежали по койкам и тихонько постанывали, ибо раны на мягком месте давали о себе знать из-за любого неосторожного движения.