— Не говорил о них раньше, есть причина, — немного замялся Вилли. — В общем, знаю где живут и говорить с ними буду сам, а то ляпните чего лишнего и надают тумаков. За мной, в порт.
— Но там же постоянно шастает стража? — засомневался Норт.
— Они смышленые — дозорных выставляют. За мной! — скомандовал Вилли и увел ребят в проулок.
Через несколько минут троица добралась до причала. Его безмятежное спокойствие нарушали только крики чаек и шелест мелких камушек под ногами ребят. Вдали, на тихой морской глади, кто-то рыбачил, но кто именно — разглядеть было трудно.
— Не отставайте, — ускорив шаг, крикнул Вилли и на распутье свернул на тропу к подножию утеса.
Через десяток шагов на невысоком дереве Киан приметил движение. В густой листве определенно кто-то прятался, и мальчик окликнул Вилли.
— Спокойствие, — ответил он товарищу. Поднял голову и, придерживая козырек, чтобы не слепило солнце, крикнул: — Свои! Нам бы с Томом поговорить!
Полминуты с дерева не раздалось и шороха. Вилли подошел ближе.
— Да свои, говорю!
Шелест листвы и сверху послышался мальчишеский голос:
— Пароль!
Вилли блеснул улыбкой и ответил:
— Блудный кот!
Мальчуган походил на обезьянку, так ловко спускался с дерева, что ребята диву давались:
— Если кров ищете, — ступив на землю, сказал он, — Котам лишние рты не нужны.
— У нас другое дело, — Вилли протянул дозорному ладонь. — Вилли. Тебя как зовут?
Ребята обменялись рукопожатиями.
— Рене. Кто с тобой?
— Здоровяка зовут Норт, второго — Киан, — Вилли приподнял козырек и посмотрел дозорному в глаза: — Веди.
Рене кивнул и повел троицу к береговой линии. По пути ребята краем глаза осмотрели ее обветшалые постройки. А ведь когда-то порт процветал: кто стремился на Юг, должен был оставить здесь монеты за кров, провиант или ремонт. Но, как только началась война, разруха не заставила себя ждать и буквально за пару лет превратила эту часть города в заброшенное место. Теперь в городскую гавань заходили лишь суда королевского флота, да мелкие посудины с товарами первой необходимости. Одни местные потихоньку перебрались вглубь города, другие же со всем своим скарбом отправились искать лучшей жизни на Север.
— Пришли, — сказал Рене и зашел за угол неприметного, завалившегося набок дома.
— Вы все там же, — сказал Вилли и прошел следом.
— Хорошо спрятались, — сказал Киан, наблюдая как Рене расшвыривает груду хлама и открывает взору присутствующих потайную дверь. Год прошел с той поры, как, отправляясь на войну, отец отдал Киана под опеку госпоже Хелен. Мальчик думал, что уж теперь-то знает Маринбург как родной, но оказалось — нет. В городе обнаружился маленький мирок, где свои правила и законы. Теперь придется считаться и с ними.
Рене приложил немало усилий, прежде чем дверь поддалась и явила непроглядную тьму за собой.
— Дальше сами, можешь возвращаться, — сказал Вилли и первым юркнул вниз. Звук приземления мигом дошел до Киана и он тут же сообразил, что подвал совсем неглубок. И, только решил поделиться своим наблюдением, как Норт, приговаривая: «Кто последний, тот девчонка», сиганул в подвал вторым.
Когда Киан присоединился к товарищам, Рене насмешливо хмыкнул и, закрыв проход, оставил ребят в объятиях темноты. Вилли мигом пересек подвал и призвал застывших на месте товарищей поторопиться. В отличие от него, мальчикам место было незнакомо: сначала подождали, пока глаза привыкнут, и только после, спотыкаясь об мусор на полу, отправились следом.
— Пришли, — сообщил Вилли и постучал в массивную дверь перед собой: — Помните, говорить буду я.
Товарищи кивнули, Вилли толкнул дверь и взору троицы открылась большая, освещаемая лампадками, комната.
— Кто такие? — раздавшийся из дальнего угла голос заставил Киана и Норта застыть на месте. Вилли же уверенно сделал шаг вперед и ответил:
— Это я, Вилли. Со мной Киан и Норт.
— Вилли! Сразу и не признал, — на свет показался рослый парень, лет восемнадцати. Чистота лица и рук не очень вписывались в образ бездомного подростка.
— Еще бы.
— Меня зовут Том, — представился парень новым знакомым.
Пока он делал шуточный книксен, Вилли приметил у стены несколько составленных друг на друга ящиков и спавшую рядом группу ребят: расположились на куче тряпья, один из них в больших галошах, остальные босыми. На лицах пробивалась растительность, прибавляя возрасту парней, как минимум, пару лет.