Слушая все эти наставления, я всё больше и больше начинал дивиться тому, что вообще жив до сих пор. Сайло обалдел бы от моего стиля работы, если бы ему довелось лицезреть как я болтал с людьми и как старался их обмануть.
Тут Сайло принялся распинаться о правилах в покере, а точнее, о негласных правилах жульничества и фальша. Что делает человека убедительным, а что нет. Мне почему-то представился образ Майкрофта, как он в своей поучающей манере говорит:
— Человека делает убедительным лишь правда.
От пережитых эмоциональных потрясений, после эмоциональных горок, мне стало как-то гадко. Ложь, обман, тайные заговоры, притворство… Всё неправильно.
— Вижу ты устал. — вдруг сказал Сайло, прервав свою речь. — Предлагаю тебе вот что: сможешь сейчас убедить Джима в том, что в твоих словах Клинту не было и капли от правды, то скажу, что ты полностью готов к Америке.
— А если нет? — побыстрее отделаться от того, кто так потрепал меня, мне улыбалось.
— Тогда продолжим занятия, пока не доведём тебя до совершенства.
Кошмар какой! Я зад себе порву, но заставлю Джима мне поверить!
Немного погодя, мы вышли из зала. В комнате дяди не оказалось, значит, он на первом этаже. Я медленно стал спускаться по лестнице, прикидывая в голове варианты. За спиной послышались шаги.
— Эй! — зашипел я на ван-Дамма. — Не иди за мной! А то он заподозрит что-нибудь.
— Ты должен быть готов к форс-мажорам. — просто ответил Сайло, толкая меня в спину.
Твою мать.
Джим обнаружился сидящим на кухне с чашкой кофе. Он бесцельно гулял взглядом по столу, не трогая уже успевший остыть напиток. Я неспешно подошёл к другому краю стола, несколько раз обернувшись на ван-Дамма. Тот, к моему облегчению, притаился где-то за стенкой.
После всех слов Сайло смотреть на Джима стало… больнее. Мне вдруг захотелось пожаловаться ему, что меня заставляют проходить какие-то дурацкие испытания, но потом я с ужасом понял, что не могу. Я не могу поныть дяде, не могу рассказать о своих страхах и волнениях, потому что он ненавидит это. Боже, да он же действительно не терпит человеческое… всё. Ни о какой тривиальности и речи быть не может.
По телу проплыла стая мурашек другого назначения. Такое я ощущал, сидя под дождём на базе. Та же ноющая пустота в груди.
Джим медленно поднял на меня свои глаза. Он был словно грустным, но это лишь его маска, я знаю. Теперь ещё лучше. Но даже эта притворная грусть вызывала во мне эмоции. Я всё ещё надеялся, что он изменится.
— Уже всё? — одна тонкая бровь подняла пару складок на лбу.
— Сделали перерыв.
Я не знал, как начать. Надо было зайти на кухню разозлённым, предъявить Джиму, что он всё сбалтывает своему дружку-шпиону. И, уже отталкиваясь от этого, начать отрицать то, что я должен. Но я не был злым. Меланхолия — редкая моя гостья, но именно сейчас она заглянула на чай.
Джим продолжал сидеть, не двигаясь. Он словно ушёл в себя. Может, так оно и есть.
— Я думал, мы понимаем друг друга.
Я выбрал другой способ. Джим поверит мне, если я буду самим собой, потому что теперь я начинаю понимать, кого из себя представляю. Да, я решил быть собой. Тем, кто всегда на словах и даже в мыслях был лучше, чем то было на самом деле.
Карие глаза вновь удостоили меня вниманием. Но рот оставался закрытым.
— Но похоже ты меня не понимаешь. — я не старался. Совсем. — Ты думаешь, что я простой. Для тебя. — мои слова в достаточной степени возымели эффект, чтобы внимание Мориарти закрепилось. — Думаешь, я отчаянный. И настолько, чтобы использовать правду как оружие. — я усмехнулся, не разрывая зрительного контакта.
— А, — тон Джима прозвучал скучающе, несмотря на его глаза. О, я заметил это! Вот о чём говорил Сайло. Глаза. — ты о Клинте. Хватит пытаться убедить меня, что ты лгал, я знаю, что это не так.
Джим первым отвёл взгляд в сторону. Может это значит, что он всё же не уверен в этом?
— Я не пытаюсь тебя убедить. — пожал плечами я, апатично плюхаясь на ближайший стул. — Зачем мне убеждать кого-то в чём-то? Это бессмысленно. — хоть и держал я теперь голову опущенной, краем глаза я заметил, что Джим вновь вернул своё внимание на меня. — Я просто ненавижу это. — подперев голову рукой, я снова позволил нашим взглядам слиться. Свои же глаза я задёрнул занавесками. — Ненавижу клевету. Вот это ты точно знаешь. Но раньше я сразу кидался доказывать и убеждать всеми способами. — «невольно» я коснулся шрама. — Сейчас мне плевать, что считают остальные. Я выше этого. В конце концов, что такое истина?
— Истина спрятана на дне колодца. — вдруг Джим слегка улыбнулся. С хитрецой.
Я чуть заметно пожал плечами, закрепляя в глазах Джима правду стеклом в своих.
Секунды молчания. Мы просто сидели друг напротив друга и молчали. Я рассматривал белизну стола, уже не следя за тем, что делает дядя. Однако спустя ещё полминуты, Джим неожиданно произнёс:
— Ладно, ты меня убедил.
Моё сердце подскочило. Сработало? Или Мориарти всё понял и решил обойти меня, продумав всё на несколько шагов вперёд?
— Но я разочарован. — он поднялся и покинул кухню, оставив несчастный кофе на месте.
Я резко поднял голову, провожая его спину взглядом. Когда та исчезла в коридорах дома, глаза мои наполнились слезами. Я был уже готов дать им наконец-то вытечь, но тут рядом раздался голос:
— Ауч!
Ван-Дамм возник справа от меня, облокачиваясь о стол. Я поспешно стёр нарастающие слёзы.
— Может он так говорит, чтобы ты старался лучше, ведь это так тебя мотивирует? — предположил мужчина.
— Нет. — покачал головой я. — Он действительно разочаровался из-за чего-то.
Когда вернулся Моран, мы пошли в зал, где молча выполняли некоторые упражнения. Себастьян понял, что что-то случилось, но видел, что говорить я пока не настроен. Единственный наш короткий диалог был об утренних пробежках. Киллер всё же сказал, что я выгляжу вялым, и что мне не помешало бы вставать пораньше. Я согласился побегать с ним завтра с восходом солнца.
Я не стал обедать с остальными, так как за столом присутствовал и Сайло. Мне показалось, что я не выдержу хоть ещё одного его замечания. А ещё я чувствовал какой-то стыд по отношению к Джиму. Что же его разочаровало?
Я вышел в сад, дышащий свежестью. Мокрая трава, скамейка, дорожки, прохладный воздух. Гроза не отступила даже после того, как небо пролило слёзы. Усевшись прямо на ещё не высохшую скамейку, я попытался обновить кислород в своей крови, дать грозовому воздуху вернуть мне силы, вернуть электричество в вены. После нескольких глубоких вздохов, я откинул голову назад и уставился в пятьдесят оттенков небесного серого. Нужен новый план. Я тут же принялся складывать картинку с новыми чувствами и мыслями, но всё никак не сходилось. Ни один кусочек пазла не совпадал с другими. Что-то пошло не так.
В поисках ответа на вопрос: «Что делать, если ты не знаешь, что делать» я полез в интернет, но не успел и первого слова набрать. Наткнулся на новости BBC: «… Ряд терактов в Швеции и на территории Дании стал большой неожиданностью для правительств обоих стран. На данный момент ни одна террористическая организация не взяла на себя ответственность за взрывы, унёсшие более двух тысяч жизней…»
Две тысячи? Боже… Мне вдруг стало ещё хуже, ведь я был хоть как, но причастен к этим ужасам.
«…Отношения между Финляндией и Россией накаляются…»
Чёрте что творится. В местные новости даже заглядывать страшно. И это меня напрягает. Мне снова совестно. Почему? Кажется, я теряю что-то. Что-то похожее на розовые очки.
Я проигнорировал ряд сообщений от Ланца. Сидя в тёмном углу гостиной, я собирался с мыслями. В который раз, но ничего толком не выходило. В голове слова Сайло, а за ними и Джим. Жуткий холодок реальности коснулся меня, и когда это случилось, я вознамерился снова сбежать. Единственный способ — мой дядя.