Я бы потерял сознание от переизбытка эмоций, если бы не услышал скрип тормозов, раздавшийся совсем рядом. Мои глаза широко распахиваются, я не могу сделать ни вдоха. Интересно, можно ли перепугаться ещё сильнее? Я начинаю вжиматься в стену, когда слышу звук медленно приближающихся шагов. Нужно быть тихим, но из моего рта поневоле вырываются непонятные междометия. Боль в сердце как красная лампочка предупреждает о превышении уровня стресса. Я понимаю, что скоро всё закончиться, потому что либо я умру сейчас, либо спустя пару часов, истекая кровью в каком-нибудь подвале дома Мориарти.
Шаги уже щекочут слух. Настолько он близко. Мои губы начинают растягиваться в улыбке. Истерика готова сжать все мои кишки и следом порвать их, натянув до предела и дальше. Холодно.
Рука опускается на моё плечо. И я взрываюсь. Мой крик и дикие махания руками в попытках отбиться. Но в поле зрения попадает кончик зонта.
— Майкрофт?.. — я поднимаю глаза на политика.
Тот оглядывает меня, широко распахнув глаза. Облегчения я не чувствую, так как тело итак сотрясается от шока.
— Эдвард, вставай, нужно уйти из этого места. — говорит Холмс, морща нос от отвратительного запаха мочи и гнили.
Я силюсь встать, но мышцы не подчиняются. Политик наклоняется и хватает меня за предплечье, стараясь помочь подняться. Я тяну к нему руки, и он резко отпускает моё предплечье, хватая обе мои руки за запястья.
— Боже, что случилось?
Он с удивлением оглядывает мои избитые в кровь костяшки и ободранные ладони. Затем его взгляд ползёт дальше по моему телу и останавливается на голове. Пальцы касаются моих волос, оголяя разбитый лоб.
— Машина сбила. — не своим голосом произношу я.
Больше Майкрофт ничего не говорит и не спрашивает, поднимает меня на ноги и ведёт к машине. Я еле переставляю ноги. Сквозь кашу в голове проносится догадка, что сейчас меня снова повезут в медпункт. От этого меня накрывает жуткая тоска.
— Майкрофт… — умоляющим тоном произношу я. — Пожалуйста…
Холмс решительно направляется к ждущей нас машине.
— Пожалуйста… — снова прошу я. — Не надо на базу. Пожалуйста, отвези меня к себе. Пожалуйста. — я начинаю сопротивляться, тормозя процесс.
Политик беспокойно хмурит брови.
— Тебе нужно к врачу. — твёрдо говорит он.
— Нет, не нужно. — возражаю я. — Меня чуть-чуть задели. Пожалуйста, я не хочу на базу. Пожалуйста.
Я продолжаю повторять это волшебное слово непривычно жалким для меня голосом. Холмс открывает мне дверь. Я умоляюще смотрю на него, отказываясь садиться. Мы глядим друг на друга, я с мольбой, он с сомнениями.
— Ладно. — Холмс поджимает губы.
Я наконец-то ощущаю надежду и залезаю в салон. Майкрофт садится следом, давая указания водителю. Машина трогается. Я в безопасности.
— Что произошло? — снова спрашивает политик.
Я держу грязные руки в воздухе, чтобы ничего не запачкать.
— Он нашёл меня. — тихо отзываюсь я.
Холмс тут же округляет глаза и распахивает рот.
Я рассказываю ему о черном Мерседесе, о том, что он преследовал меня, наехал на пешеходке. Выдаю, что меня задела другая машина.
Майкрофт слушает молча, а когда я заканчиваю своё объяснение, он уходит в какие-то свои обдумывания. Мне остаётся наблюдать за темнеющим небом.
Когда мы достигаем точки назначения, над головами уже сияют звёзды, а блеклый отзвук зари вот-вот исчезнет на горизонте.
Мне не верилось, что меня снова спасли. Он был так близко. Но, как оказалось, Майкрофт был ближе.
Первым делом Холмс и я пошли в ванную.
— Сними грязную одежду. — говорит политик.
Я неловко мнусь, но всё-таки начинаю стягивать джинсы и испачканную в крови и всяком уличном дерьме спортивку. Холмс исчезает на несколько минут. Я впервые чувствую неловкость, оказавшись в одних трусах и футболке, которую вообще-то тоже следовало бы снять, но тогда я совсем продрог бы. Чтобы согреться, я открыл кран с горячей водой и сунул под него руки. Проникнув в раны, вода заставила меня зашипеть от боли. Кровь и грязь заструились по рукам, исчезая в сливе раковины. Намылив руки, я стал промывать ранки, прикусив губу.
Майкрофт вернулся с ватой, пластырями, дезинфицирующим средством и без пиджака. Закатав рукава рубашки до локтя, он указал мне на край ванны. Я присел и поёжился от холода под пятой точкой. Теперь, сидя в приятно освещённой ванной, ощущая под ногами мягкий коврик, я мог спокойно выдохнуть.
Холмс вылил на ватку жидкость и подошёл ко мне сосредоточенный и серьёзный. Когда его пальцы стали аккуратно убирать в сторону мои волосы, я ощутил, как подкатывает поток слёз. Меня остановила резкая боль от столкновения открытой раны и средства содержащего спирт. Пропитанная им ватка охлаждала раздражённую кожу.
— Я бы и сам мог. — вдруг сказал я, всё ещё чувствуя непривычную неловкость.
— У тебя руки трясутся. — просто ответил политик.
И правда. Ладони расцвечивали неглубокие, но рваные ранки с выступившей кровью, а пальцы всё ещё подрагивали так, что если бы я взял чашку, полную чая, он бы тут же расплескался.
Мне вспомнилось, как Майкрофт так же латал меня после колючего падения в бассейн. От этого воспоминания меня снова потянуло разреветься. Я был разбит и совершенно выбился из сил, а подобное проявление доброты и… о боже… заботы со стороны Майкрофта напоминало мне утешения от мамы.
Холмс закончил дезинфекцию и прилепил пластырь на разбитое место.
— Тебе невероятно повезло. — заключил он, поправляя свой жилет. — Меня там не было, но я могу ручаться, что пара сантиметров могли бы лишить тебя жизни.
Я не нашёл, что ответить. Холмс подошёл к раковине и стал мыть свои руки. Я щупал пластырь на голове, привыкая к новому положению дел. Когда обследование закончилось, я перевёл взгляд на политика и обнаружил его упирающимся лбом в зеркало с закрытыми глазами.
— Это моя вина. — вдруг произносит он.
— Нет! — тут же пламенно возражаю я. — Мне стоило сразу всё рассказать про Гарви и Морана.
К моему изумлению Холмс качает головой.
— Нет, я понимаю. Ты же был в шоке.
О боже. До меня вдруг доходит, что Майкрофт только что признал свою ошибку. А я не злорадствую, а наоборот, хочу взять на себя всю ответственность за произошедшее. Поразительно.
— Тогда это либо наша общая вина, либо ничья. — предлагаю компромисс я.
Майкрофт выпрямляется и слабо, но искренне улыбается.
— Прими душ. — произносит он, собирая кровавые ватки.
Я киваю и поднимаюсь на ноги. Нужно взять из рюкзака чистую одежду… Сука.
Я понимаю, что рюкзака у меня с собой нет. Кажется, я оставил его в Диогене. Из-за спешки и неожиданно обнаружившегося допроса я совсем про него позабыл. Чё-ё-ё-рт.
— Я оставил рюкзак в клубе. — тихо признаюсь я, неловко глядя себе под ноги. — С одеждой и лекарствами.
Сейчас Майкрофт вздохнёт и отвесит «комплимент» моей ответственности.
— Я найду тебе что-нибудь. — слышу я его уставший голос.
Мои глаза тут же взмываются к политику. Тот совсем не злится. Он спокоен. Я не нахожу, что сказать, кроме «Спасибо». Холмс кивает и оставляет меня одного.
Я снимаю грязную футболку и отправляю её к кипе таких же грязных вещей на полу. Включив душ, я встаю под горячу воду. Та жалит порезы и нежит напряжённые мышцы.
Примерно на середине моего отмывания от ужаса дня в ванной раздаётся голос Майкрофта. Я не вижу его из-за запотевшего стекла, но не думаю, что он зашёл внутрь.
— Я оставил одежду на стуле у двери. — сообщает он и дверь снова щёлкает.
Я преисполняюсь благодарностью и быстро заканчиваю смывать с себя гель.
Вытершись полотенцем, я приоткрываю дверь и замечаю стул, стоящий с другой стороны. Ага, вот и одежда. Это похоже на спальную одежду, в которой обычно спит Майкрофт. О, он дал мне свою одежду. Моё лицо сразу краснеет, а сердце ноет от какого-то жалостливого чувства.