Хочу произвести на него впечатление.
Я ступил одной ногой на балку. Ох, и вправду хочу. Не смотри вниз, вот и всё. Смотри лучше на Джима… Ой, а где он? Справа его не оказалось. И слева тоже. Я кое-как развернулся и чуть не потерял равновесие. Мы стояли нос к носу.
— Давай. — прошептал Мориарти, щуря глаза. — Дальше. — его зрачки вдруг расширились, будто он принял что-то. А может действительно принял, ибо как ещё он сохраняет железное спокойствие и даже… боже… равнодушие, находясь над пропастью. Я вопросительно хмурил брови.
— Дыши. — вдруг сказал Джим.
Я только сейчас обнаружил, что мои лёгкие устроили перерыв на отдых. Но спустя секунду после того, как высокородный кислород снова стал обогащать мой организм, Джим неожиданно стал толкать меня дальше на балку. Я в панике стал искать выход, но всё было бесполезно.
Выхода было лишь три: всё те же навязчивые мысли о том, что умрёт один или умрут оба.
Я вцепился в руки Мориарти ниже плеч, но тот толкал меня так настойчиво, что было разумнее подчиниться и медленными шажками ступать спиной в неизвестность. Балка могла закончиться прямо сейчас, а могла и в следующие две секунды. Я смотрел на Джима не отрываясь, не моргая. Сам преступник был по прежнему непоколебим. Ему будто совсем не страшно. Он не боится умереть?
— Тебе страшно? — интересуется у меня дядя.
Я железной хваткой держусь за Мориарти, рот склеился. Его руки спокойно лежат на моих. Животный страх сковал моё тело, мозг хотел отключиться, но я держался изо всех сил.
— Просто дыши. — повторил Джим, улыбнувшись. — Ты боишься упасть?
— Не исключено. — выдавил я, немного растормошившись. Мне помогла небольшая доза злости. Какого хрена он творит?!
Мориарти выдал смешок, а затем кинул взгляд за моё плечо. Тут я заметил, что на самом деле мы не на краю балки. Стоим всего в двух метрах от спасительной поверхности. Но эти два метра на такой высоте… как двести, что лежат под нашими ногами.
Ветер благосклонен. Он слегка гладит волосы Мориарти. И мои.
— Что в этом такого? — Джим продолжил задавать странные вопросы.
— В том, чтобы упасть с двухсот метров? — я даже усмехнулся. Кажется, разговор помогает расслабиться. Тишина бы убила первой. — Хотя, если с такой высоты грохнуться, то боли даже не почувствуешь. Просто мгновенная смерть. — рассуждал я. — Но боли всегда и страшишься.
— Боль чувствуешь постоянно. — сказал Джим, разглядывая мои глаза. — Её не нужно бояться.
Я снова расслабил взгляд, когда солнце перестало жечь. Думать о таком в подобной ситуации просто сум… Помогает. Я хмыкнул. Когда ты на волоске от, казалось бы, неминуемого, последнее, что стоит делать — паниковать и трястись. Чем думать о том, что будет больно, лучше подумать, как всё же спастись.
Я перестал дрожать и расслабил руки. У Джима, наверное, синяки останутся. Вот ему и маленькая месть за мои.
— Вот видишь, — снова мягко зашептал Мориарти. — ты посмотрел на вещи с другой стороны, и теперь падение для тебя будет полётом.
Преступник опустил свои чёрные ресницы и облизал губы. Моё горло тут же пересохло.
— Тут ты и придумываешь всё. — догадался я. — Действительно, вдохновляет.
Ещё одна довольная улыбка на устах дяди. Мы стоим на грани, и это до чёртиков страшно. Настолько, что можно потерять сознание и благополучно отправиться в «полёт» за поцелуем земли. Однако, в чём секрет Мориарти?
— Ты чувствуешь адреналин?
Я киваю.
— Чувствуешь, как повышается жизненный тонус? Как напрягается мозг?
Я погрузился во внутренние ощущения. Нет, мне всё ещё страшно, но я чувствую, что если привыкну, то вместо страха появится зависимость. Зависимость от этого адреналина.
— Подожду ещё немного. — ответил я. — Хочу привыкнуть.
Джим кивнул. Я не знал, что будет, опусти я взгляд. Может я не падаю в обморок только потому что беспрерывно смотрю на дядю. Я снова сжал руки Мориарти и медленно с натягом переместил свой взгляд с золотистых на солнце глаз на то, что лежало за спиной Джима. Окей. Всего лишь недостроенная высотка. Мои глаза уже смелее поползли влево и тут… Я оцепенел. Смотреть на Лондон, стоя в безопасности, совсем не тоже самое, что окунуться в его просторы будучи в воздухе без страховки. Господи… Я бы посмотрел на это на рассвете… именно с этой точки. Жизнь там, внизу, изменилась в моих глазах. Показалась приземлённой (да-да, идеально подходящее слово). А здесь дышалось по другому, чувствовалось по другому и думалось.
— С каждым годом этажей всё больше. И высота растёт. И мои планы становятся грандиознее. Чем больше адреналина, тем лучше идеи. — произнёс Джим. — Такие никому в голову не придут. Искусство недаром возвышенное чувство.
— Искусство убивать. — хриплым голосом сказал я. — Или умирать.
Когда я повернул голову обратно на Мориарти, он тут же опустил глаза, чему-то под нос посмеиваясь.
— Теперь практика. — спустя пару секунд Джим уже выглядел серьёзным.
— О чём думать?
— О чём-то грандиозном. — по другому быть не может. — С дальним размахом. Много-много-много проблем властям и ещё больше веселья мне.
— Это может быть всё что угодно. — заметил я.
— Да ну. — хитро прищурился Джим.
— Много проблем принесло и твоё вторжение в данные МИ6. — припомнил я.
— Я же сказал нужно много-много-много проблем… — хищно растягивал губы преступник.
— Больше вторжения в данные может быть только их распространение. Ты сам сказал, что грязных секретов там навалом. Это всего лишь одна секретная служба. — пожал плечами я. Сердце стучало, по венам нёсся адреналин. — А вот обнародование политических… — я снова пожал плечами. — переписок столько дерьма выльет, что это станет угрожать, я даже не знаю, будущему международных отношений, да и вообще глобальной безопасности.
Джим вдруг схватил меня сильнее и чуть потянул вправо. Я снова перепугался и чуть присел.
— Та-а-а-к! — засмеялся он по безумному. — А эти простофили наставят друг на друга пушки и ещё годиков пять со всем разбираться будут! Дыра в безопасности — дверь к новым проблемам!
— Люди погибнут. — подумал я. — И не только причастные.
— Но это будет отвлекающий манёвр! — глаза Мориарти горели, а сам он даже слегка подпрыгивал. Теперь я держал скорее его, чем держался сам. — Скучные перепалки позёров, думающих, что это событие станет катастрофой. Но катастрофа — это их стремление к коллаборации.
— Тебя это возбуждает? — вдруг выпалил я.
Джим остановил свою тираду и медленно заморгал, продолжая скалиться.
— Дозволенное не привлекает. — его голос иногда словно падал в бездну и становился глубоким.
Я с толикой истерики ухмыльнулся.
— Я найду тех, кто захочет стать пешками, дам им… — я смотрел на Мориарти и испытывал одновременно два чувства: ужас и возбуждение. — депеши будут слиты… народец примет это за акт во имя свободы… — сколько пыла в этих глазах, сколько неизведанного за этой маниакальной улыбкой. Слои и слои эмоций. Видимо гений — это не только про интеллект и Ай-Кью. — конечно, эти недотёпы ничего не поймут, ведь я схвачу их лидеров за глотку. — гений или психопат?
- И это мой дядя.
Я не упустил тот миг, когда в моих мыслях проскочило желание отпустить его руки, развести свои на Юг и на Запад, а затем засмеяться, запрокинув голову, отпустив все предрассудки и чувство вины. Или станцевать на этой балке, шириной с два сапога. Танцевать со смертью в лунном свете.
Кажется, я всегда хотел сделать нечто подобное.
— Вот так, Эдвард, всё и происходит. — произнёс Мориарти.
Я очнулся от своих мыслей. Джим потянул меня обратно к стройке, а затем развернулся на носках, оказываясь ко мне спиной. Я чуть не вскрикнул. Это было рискованно. Я шёл за Джимом, медленно передвигая ноги. Страх действительно почти полностью исчез, но я всё равно ступал предельно аккуратно, смотря только на затылок дяди.