Я проследил за его невидимой траекторией.
— До ворот? Здесь около 400 метров. Звучит как мировой рекорд.
— Так и есть. — кивнул Моран.
Я уставился на него, выгнув бровь в его манере.
— Ну так что? — его губы почти растянулись в хищной улыбке. — Если выиграешь, то я дам пострелять из своей винтовки.
— Ого! — воскликнул я. — Это щедро. А если проиграю?
— То ты должен мне одно желание.
Тигр загнал жертву в угол. Я закатил глаза.
— Согласен.
Моран достал часы и поднёс их к лицу.
— Готов?
Волна волнения пронеслась по моему телу: ноги похолодели и подкосились, а изо рта собрался выпрыгнуть обед. Но я наметил цель и был готов достичь её любой ценой. Для меня нет ничего невозможного. Я обязательно выиграю. В этом нет сомнений.
— Марш!
Я сорвался с места, как будто увидел горящий дом, а внутри него было нечто мне дорогое. Я понял, что если сейчас попаду ногой в ямку, наступлю на камень, то упаду и проиграю. Я взлетел и приказал моим ногам не касаться земли. Я бежал по чуть наклонной поверхности вниз, так что это был плюс, добавит мне скорости.
Триста метров.
Трава подо мной гнулась к земле, а ветер подталкивал вперёд. Я ни за что не проиграю. Всё уже предрешено.
Двести метров.
Через сто метров я выбегу на не совсем удобную поверхность, на дорогу, покрытую мелкими камешками. Это минус. Но выхода нет. Есть только путь: вперёд. Сердце бешено колотится, мышцы немного вопят от того, что был прерван установленный режим тренировок, а адреналин в крови отключает все барьеры.
Сто метров.
Я на неровной поверхности. Это меня замедляет, но я же лечу, мне не важно то, что под ногами.
Шестьдесят метров.
Чёрт возьми! Прямо передо мной появилась машина, загородив путь. Она ещё не завернула к воротам, а остановилась прямо перпендикулярно им, видимо, водитель заметил меня. Она отрезала прямой путь! Я нахмурился. Если обойду её, то потеряю секунды, а это приведёт к провалу. Вопрос: влево, вправо или вверх?
Я прыгнул. На такой скорости было невозможно прокатиться по капоту как санкам по снежной горке. Я скорее был похож на снежный шар, кубарем скатившийся с той же горы. Зато я безупречно вернулся на землю и преодолел оставшиеся метры почти на той же скорости.
Но чего я не рассчитал, так это конца этого забега. Ворота открылись не полностью, так что я благополучно врезался в них, грохнувшись на землю.
Дальше я ощутил нарастающую боль по всему телу, а потом всё сконцентрировалось на лбу. Голова стала раскалываться. Хохот надо мной не дал мне отключиться. Я увидел раздвоенный силуэт некого в костюме, стоящего над моим телом.
— Эффектно, не поспоришь. — голос Джима.
Голова ещё больше заболела, когда я нахмурил брови.
— Твою ж на лево, Эдвард. — это был уже Моран. — Ты что натворил?
Я не мог пошевелиться. Боялся, что голова расколется надвое. Это дождь пошёл или кто-то плачет? Я ощутил влагу на своём лице.
— Водичка. — заулыбался я, трогая свою щёку и улыбаясь. Мои пальцы были красного цвета.
— Позвони Джексону, блядь. — рычание Себастьяна и весёлый голос Мориарти слились в одну какофонию. Я не должен отключаться, не должен терять контроль.
Я потерял время. Этого я не мог предугадать, но это случилось. Конечно, это могла быть и потеря контроля над восприятием, но тут я ничего не успел предпринять.
Я просто уставился на какого-то мужчину с лысинами на голове, который крутился надо мной. Он творил какую-то фигню с моей головой. Но той боли уже не было.
Мгновение и я снова в другом времени. Темно. Я лежу, кажется, в своей комнате. Подняться было весьма сложно, но я это сделал. На мне та же спортивная одежда. Я дотронулся ледяными пальцами до головы. Боль. Да, весёлая тренировочка. Зато помогла выбить дурь из головы. Ха-ха.
Я подошёл к зеркалу, которое висело напротив кровати и увидел, что половина моего лба была заклеена. Я пришёл в ужас от мыслей, что зароились в моей потрясённой голове. Если я врезался в забор на полной скорости, то рассёк к чёрту черепушку, ну, или просто кожу на лбу, а это значит… у меня останется шрам! С одной стороны я считал, что иметь боевые раны круто, но только не на лице! Я только удостоверился, что меня считают привлекательным, даже такие типы как Себастьян, и вот тебе — на!
Я быстро, насколько позволяло положение, спустился на первый этаж. Джим и Моран замолкли, когда увидели меня около дивана. Полковник нахмурился, а Мориарти сразу стал хихикать.
— Заткнись. — выдал я. Голова начинала снова болеть.
— Осторожней, головка заболит. — предостерёг дядя.
Я ещё раз коснулся лба.
— Ты зачем не остановился? — спросил Моран, подходя ко мне. — Ты просто изумительно преодолел препятствие, ну, машину, а потом что?
— Я не хотел терять время. — признался я.
— Если бы сбросил скорость, то мог проиграть.
Себастьян ударил себя по лбу ладонью. Я скривился, принимая на себя воображаемый осадок от этого удара.
— Ты что готов умереть, чтобы спор выиграть?
— Ты сам сказал, что когда люди во мне сомневаются, я делаю всё, чтобы они перестали. — ответил я, смотря прямо в глаза киллеру.
— Он ещё просто ребёнок, Себ. — прокомментировал Джим.
— Ребёнок?! — я пришёл в неописуемый гнев. Вот снова меня недооценивают!
Мориарти лениво зевнул и потянулся. Он был в непривычном его образу кардигане.
— Только дети хотят всё и всем доказать. — проговорил Джим. — Потому что у них нет власти. Они злятся, когда с ними не считаются.
Мне было физически больно и морально обидно. Я насупился и скрестил руки на груди.
— Этого всего бы не случилось, если бы ты вёл себя как настоящий Мориарти.
Я почувствовал, как тело парализовало. Сердце перестало биться, а дышать резко перехотелось. Настоящий Мориарти. Как это? Что значит быть настоящим Мориарти?
— Что ты несёшь, Джим? — Моран похлопал меня по плечу. — Он твой племянник.
Я ощутил, как расплывается в улыбке злой гений. Этот рокот внутреннего зверя слышен мне сквозь всё пространство.
— Главная черта всех Мориарти, всех в моём роду — они никогда ничего никому не доказывали. Им было это не нужно. — кажется кто-то отключил отопление в комнате. Мне стало жутко холодно. — Настоящая власть, безоговорочная.
Я сжал пальцы в кулаки. Не потому что хотелось кого-нибудь ударить, а потому что хотелось согреться.
— Иди в кровать, Эд, так велел док Джонсон. — сказал мне полковник. — Ты весь ледяной и дрожишь. Может, тебе только хуже становится в компании мистера загадочного психа.
Я улыбнулся. Чёрт, Себастьян, ты мне поднял настроение. Как такое возможно? Секунду назад я был разбит, а сейчас улыбаюсь. Но да, пожалуй, я последую его совету и пойду в тёплую постельку. Я кинул на Джима взгляд, полный гордости, всей, которую я смог призвать, а потом удалился к себе.
========== Глава 18. ==========
Мне стало крайне душно находится в четырёх стенах. Мориарти через пару минут собирался отправляться в Италию на часок другой. Да-да. А Себастьяна он решил взять с собой. Я был бы не прочь сгонять в другую страну по быстрому, но как оказалось, доктор Джонсон запретил мне перелёты, так как они сотворят с моей головой что похуже удара о ворота.
— Я хочу прогуляться. — заявил я, успев спуститься на первый этаж прямо перед уходом моих «дружбанов». — Но прогуляться не вдоль дороги ведущей в Лондон, а в самом Лондоне.
— Так пожалуйста. — дядя не отрывал глаз от телефона.
— Ты как? — поинтересовался Себастьян, закидывая сумку с чем-то длинным внутри на плечо.
Я поднял большой палец вверх, но моё лицо было кислее лимона.
— Ты должен мне урок стреляния из твоей винтовки. — как бы между прочим заметил я, подходя к кофемашине.
— Думаешь, ты уложился в 50 секунд? — ухмыльнулся Моран.
— Кофе повысит твоё давление, и голова заболит сильнее. — неожиданно выдал Джим, всё ещё будто полностью поглощённый экраном.
— А может я мазохист. — хмыкнул я. — И, да, думаю, что уложился.