Я сглотнул и посмотрел прямо в глаза клыкастого огромного кота.
— И что делать?
— Выжить, разумеется. — усмехнулся Мориарти. — Представь, что выхода нет.
— Но он есть!
— Нет. — уверенность в голосе дяди испугала меня ещё больше.
Я стал медленно пятиться к стене. Джим не двигался. Мне вдруг стало страшно. Если лев атакует…
— Что ты делаешь?! — зашипел я.
— Ничего. — спокойно ответил Мориарти. — А ты можешь что-то сделать.
Я закатил глаза. Всё же я сам напросился, так что придётся искать внутри себя то, что могло бы покрыть свирепость этого животного. И тут Джим протянул мне пистолет. Я уставился на оружие, как на самый невозможный предмет в данной ситуации.
— А вот и выход. — пропел Мориарти.
Я отодвинул от себя пистолет.
— Я не буду убивать его.
Бровь дяди выгнулась сильнее обычного.
— Тогда ты умрёшь. И я умру. — слишком спокойно и равнодушно сказал он.
М-да. Помнится я просил ситуацию, реально опасную для Джима. Но он, как видно, совершенно не парится. Что не парился, стоя на высоте в двести метров, что сейчас. Лев уже крался и рычал угрожающе. Я схватился за голову, а затем за ручку двери. Заперто, твою мать!
— Дай ключи! — я вцепился в руку дяди, безумно озираясь. — Давай, блядь!
Джим лишь усмехнулся.
— Какие ключи?
Я сам зарычал. Это, видимо, напрягло хищника, и тот сделал первую попытку добраться до нас. Я схватил Джима и потянул к стене. Он всё ещё протягивал мне пистолет. Я попытался вновь включить режим психопата, отключить эмоции и чувства. Но ничего. Пусто и тихо! Почему он не работает?
Огромная лапа льва с острыми когтями выглядела устрашающе. Моё сердце переполнял адреналин и страх. Лев это чувствовал, поэтому стал ходить туда-сюда, репетируя решающую атаку. Я снова вцепился в деверь. Бесполезно. Мы заперты в клетке со смертью! Тут даже по прутьям не взберёшься!
Лев приготовился к прыжку. Тут я всё-таки схватил пистолет. Твою ж. Зверь зарычал ещё сильнее, видимо, эта штука ему знакома. Но я не хочу его убивать! Он же не виноват!
Лев прыгнул. Я кинулся вперёд, уронил пистолет и схватил животное за морду. Я просто обалдел от мощи этого создания, но не собирался расслабляться, теперь во мне плескался инстинкт самосохранения.
— Сука… — я зашипел, ибо пара острых зубов стали царапать мне пальцы и ладони.
Я закричал, пытаясь зачем-то развести в стороны челюсти льва. Это всё начало напоминать картину «Самсон и Лев». Мне показалось что конец мой близок. И это второй раз за день! Адреналин подскочил, и я перекинул ногу через спину хищника, оказываясь сверху и практически становясь живой копией той картины. В глазах поплыло от напряжения. Лев был сильнее. Он резко мотнул головой и туловищем, скидывая меня и налетая сверху. Когти и клыки, я ощутил, как соединились наши тела. Его было мощным и диким, моё хрупким. Я не мог больше терпеть, слюни льва капали мне на лицо, смешиваясь с кровью. Сейчас он вопьётся мне в горло.
Выстрел.
Глаза животного тут же остекленели, а его ещё горячая туша обрушилась рядом со мной. Я дрожал, смотря на звёзды в небесах. Джим возник надо мной спустя несколько мгновений. В его левой руке висел пистолет. Кажется, я потерял дар речи от шока. Однако, когда я встал еле как, осмотрел свои раны, дрожащие, окровавленные руки, у меня началась истерика.
— Что за херня?! — я накинулся на Мориарти. — Зачем?!
Это возмущение моему дяде не понравились. Он улыбался, но сейчас губы сомкнулись в одну тонкую линию, а глаза потемнели от гнева. Я тоже отпустил все тормоза.
— Мы могли умереть! И каким образом! Ты… — я начал было задыхаться от переизбытка эмоций. Ярость мёртвого животного передалась мне. — Ты убил его! Зачем ты это сделал?!
Дядя откинул пистолет в сторону и шагнул ко мне. Я взорвался и накинулся на дядю уже физически. Его пиджак тут же замарала кровь, мои пальцы вцепились в ткань у ворота. Я не знал, что делать дальше, так далеко я ещё не заходил. Однако, думать долго мне не пришлось. Джим повалил меня на землю и сомкнул на моём горле свои пальцы. Я удивлённо смотрел на него, приоткрыв рот. Мне стало страшно. Я только что избежал смерти, но вот снова! Один монстр сменил другого. Как оказалось, второй был страшнее. Но тут во мне вскипела новая энергия, и я отразил захват Джима на его же шее.
Несмотря на пережитое мной днём, я был полон удивительной энергии.
Мы душили друг друга. Его лицо, как и моё стало краснеть, но никто не останавливался. Мне показалось, это может продолжаться вечно. По венам начало растекаться нечто противоположное страху. В какой-то момент я перестал чувствовать что-либо кроме удовольствия. Прямо как тогда, сидя на Клинте и представляя, как он умирает.
Сглотнуть слюни, образовавшиеся во рту было не так то и реально. Наши взгляды сливались. Я видел черноту глаз Мориарти, видел его безумие и совершенную безбашенность. Но было там нечто ещё. Совсем маленькое и тщательно скрываемое. Но я увидел это. Увидел его единственную слабость. Увидел это непостоянство. И понял, что я им теперь заражён.
Ещё… я точно чокнулся как он. Мне пришлось прикусить губу, ибо возбуждение стало переходить границы. В тот же миг Джим отпустил меня. Я начал болезненно кашлять. Дядю я тоже отпустил. Джим потёр своё горло и пару раз кашлянул в кулак. Воздух нехотя стал проникать в мои лёгкие. Я был обессилен, не мог пошевелиться, но Джим протянул мне руку и помог встать.
Мориарти улыбался. Его позабавило произошедшее. Он был явно доволен. Я же сначала не мог вспомнить где мы и зачем пришли. Пора было убираться отсюда. Полиция уже маячила за воротами зоопарка. Вертолёт было сложно не заметить, но кто поймёт чей он?
К моему удивлению, последней точкой нашего шизанутого турне оказалась крыша здания «The Shard». Не знаю почему, но стоять так высоко над Лондоном, быть в шаге от полёта вниз, быть обдуваемым всеми ветрами… было прекраснее всего на свете. Я был весь в кровищи, в частично разодранной одежде, с синяками на шее. Джим стоял рядом и смотрел вдаль. Мы были королями.
В эту секунду и навсегда.
Мы были богами.
Сказал ты: «О, мальчик мой, мы легендами станем.
Я король, ты принц, и дойдём мы до рая.
Во тьме сияющий блеск — то глаз твоих свет.
Знаю, хочешь в рай, но этой ночью ты человек»
Я склонил голову к перилам, а затем покосился на дядю. Он стоит и смотрит на мир у его ног. О чём он думает? Кто он такой, чёрт возьми? Что он такое?! Хочу ли я быть таким?
На дне бассейна столько времени сижу,
Свои мысли в воде бессильно топлю.
Я бы хотел окунуться в него. Но я… боюсь того, что могу в нём обнаружить.
И дядя взглянул на меня.
Ощущаешь ли себя богом?
Ты знаешь, мы ведь юные боги.
Вдоль улиц вместе полетим, наблюдая за людьми,
Что убегают, бегут, прочь бегут опять.
— Мир — сточная канава, в нём нет ничего благородного. Большинство людей мелочны и ничем не примечательны. — голос Джима не заглушал даже ветер, который насквозь пронизывал всё моё существо. Как эпично. — Рутина — это смерть. Всё эти муравьи трудятся изо дня в день, а ради чего? Чтобы потом сгнить в земле. — дядина мимика была неповторима. Широко распахнутые глаза и рот, изогнутый в настоящем отвращении. — Есть пара тройка тех, кто умеет думать. — Мориарти снова обратил свой взор вдаль. Голос приобрёл глубокие нотки. — Они всеми силами стремятся избавиться от этой заразы скуки. Всё, что свойственно человеку, можно превратить в нечто большее. Быть выше обыденности — это власть и безграничные возможности.
Сказал: «О, мальчик мой, зря со мной ты играешь,
Мне подвластен весь мир, язык мой — оружие, знаешь?
Меж ног твоих яркий луч пробился, слепит глаза,
И если хочешь в рай, я должен трахнуть тебя.{?}[Young God - Halsey]
Я слушал его, широко распахнув глаза и ощущая нечто возвышенное. Просто земля и небо. Его философия была… необычной. Я дрожал от пережитого, от ветра и холода, а ещё от Джеймса Мориарти. Сейчас он выглядел большим, чем человек. Кем-то невозможным, но в то же время реальным. Я не мог соединить эти понятия, поэтому появлялось желание пасть на колени. Снова.