Бог уж пьян
Погляди, как океан багрян
Будь же первым, кто поднимет меч
Дай же крови в кубок твой потечь…
Сначала Джим тоже замер вместе с музыкой, но с новым толчком резко наклонил меня назад. Я сразу вспыхнул, мне это во-первых, доставило большое удовольствие, а во-вторых, я сразу ощутил его настрой на нечто импровизированное. И я был готов. И я хотел этого.
Дядя уже успел опустить меня и плавно поднять обратно. Я развернулся и отстранился от него, а затем с напором вернулся к его рукам. Мы продолжили наш совершенно импровизированный, но прекрасный и слаженный танец. Я был вновь опущен и поднят, я наступал на Джима, играя с ним, и был сокрушён его отдачей. Плавные движения, один предугадывает действия другого. Я очарован. Я снова был готов упасть перед ним на колени. Да, бог пьян. И он передо мной.
Я позволил своим рукам под музыку изучать тело дяди, как и он изучал моё.
Ты не бросишь безумцев в море?
Измени нас в потопе Святом
Молвил ты, что их будет трое
Твоя кровь обернулась вином
Мы уже двигались просто так, лишь иногда возвращаясь к традиционным движениям вальса. Я подпевал исполнителю, смотря Джиму в глаза, смотря на его губы… Запах опьянял меня сильнее всякого вина, хотелось прижаться сильнее, хотелось…
— На самом деле, — вдруг сказал я, охрипшим голосом. — бы не хотел быть королём. — Джим улыбнулся. — Я бы хотел быть принцем.
— Ты итак принц.
Мой отец, ты войну не потушишь,
наши души уже не чисты
Пусть в Святую воду их погрузишь,
аморальны всё ж будем мы
Я пьяно улыбнулся, повиснув на шее дяди.
Как ты хлеб и вино раздуваешь?
Я замер. И моё сердце тоже.
Мы накормлены, ты наполняешь
Я уставился на его губы.
Твои вены полны вина,
Мы же целовались только раз… Я посмотрел в его глаза. Я падаю на колени…
Точно так же и у меня.
Я поддался вперёд, ведомый тем наваждением, тем желанием. Атмосфера была слишком топящая всякие льды. Я не устоял. Он был так близко, я уже ощутил дыхание и тепло, мои ноги уже начали подкашиваться…
Мой отец, ты войну не потушишь,
наши души уже не чисты
И тут его ладонь легла на моё лицо. Внутри меня всё сразу рухнуло. Я разочарованно и возмущённо посмотрел в глаза дяди. Тот оставался невозмутим. Я был отстранён на безопасное расстояние.
Пусть в Святую воду погрузишь,
аморальны всё ж будем мы….{?}[God is Drunk - Resa]
Я предпринял ещё одну попытку и снова приблизился, но тут же был вновь отвергнут. Теперь вместо трепещущего чувства я ощущал гнев. Что не так?
— Я не целуюсь с родственниками. — таков был его ответ.
Я вспыхнул огнём ярости.
— Что?! — музыка стихала, а мои эмоции нет. Мне даже хотелось смеяться. Что за бред? — Но… — я замахал рукам. — Ты же трахаешь меня! Это с родственниками можно делать?!
Джим ухмыльнулся и налил себе ещё. Он был спокоен как удав. Только у меня зубы скрипели. Всё было так идеально! Это было бы просто… божественно! Но нет, надо всё испортить своими бредовыми принципами.
— Целуются любовники, Эдвард. — Джим развернулся ко мне со стаканом в руке. — Мы с тобой не любовники.
Я еле как проглотил огромный комок неожиданного разочарования и боли. Каждый атом во мне был готов взорваться и сжечь всё вокруг. Я был чертовски обижен!
— А кто мы?! — заорал я, подойдя к нему.
Честно, я пожалел, что спросил, потому что дал Джиму мысль, что его племянник считал, будто таковыми, то есть, любовниками, мы и являемся. Это было как-то жалко. Я понял. Но во мне проснулось какое-то желание, совершенно противоположенное тому, что я испытывал несколько минут назад. Мне захотелось… убить его, прямо как тогда в «Гнезде ворона» или в клетке льва. Я схватил дядю за рубашку, ткань затрещала и натянулась, образуя беспокойное море складок. Глаза Мориарти сверкнули. Он тут же впился мне в руки. Я смотрел прямо в его глаза, он в мои. Казалось, сейчас взорвётся планета, а источником взрыва послужит эта комната. Ему удалось отцепить меня и без труда опрокинуть на диван. Конечно, стоял то я неровно. Только поэтому! Дядя проделал всё быстро: схватил меня за талию, и я снова замер, ему хватило этого, чтобы снять свой ремень и перемотать мне запястья им. Туго-туго. Я бы мог сопротивляться. Но почему-то та часть, что не хотела шевелиться, оказалась сильнее. Далее я услышал, как расстёгивается ширинка. Я всё понял и стал вырываться. Я не хотел этого сейчас!
— Нет! — рыкнул я, но тут же рука Джима зажала мне рот.
Как он умудрился снять и мои брюки я не понял, но это произошло, а далее произошло вполне ожидаемое, но крайне необычное для меня. То есть он стал меня трахать, да, но, несмотря на мой очевидный протест, моё тело отнеслось к этому роду насилия весьма противоположено нормальной реакции. Одна часть моего мозга сходила с ума от этого, простила не останавливаться. Другая же рыдала и билась в истерике. Попахивает биполяркой.
Дядя одновременно оттягивал меня за перевязанные руки назад и держал как всегда за талию. Моё лицо совершенно ничего не выражало, так как эмоции внутри были совершенно разными. Но вскоре я стал снова протестующе брыкаться. Это не помогло. Поэтому я застонал. Мне было одновременно больно и хорошо. Этот контраст меня убивал.
Я кончил на диван, а Джим в меня.
Он ничего не сказал, не развязал меня, а просто ушёл! Ненавижу, когда он так делает. Я остался полулежать на спинке дивана в не очень привлекательной позе, с руками за спиной и спермой вытекающей из зада. Какой позор. Я снова разозлился. Кое-как встал на ноги, чуть покачиваясь. Руки уже затекли, и болели запястья, поэтому я принялся пытаться вылезти из ремня. Эта сволочь оказалась супер прочной, а Джим, ещё одна сволочь, супер туго его затянул и ухитрился перевязать. Пока я корячился, пытаясь подтянуть брюки, уровень моего позора возрастал. Я был так зол, что хотелось кричать. Дом спал, но мне было плевать. Я решил не терять больше достоинство и не валяться на обконченном диване, пытаясь перевести руки из-за спины вперёд, поэтому оправился туда, где меня бы не осудили, а ещё и помогли.
Себастьян громко сопел в своей постельке, а я тихо прокрался к ней и встал над ним, как полуночник. К моему удивлению, он сразу же открыл глаза и замахнулся, но поняв, что это я, опустил руку.
— Эдвард? Чё… — хриплым сонным голосом проговорил он.
— Эм, — я замялся. — прости. Просто… — я развернулся, демонстрируя связанные руки.
Моран посмотрел на них, а затем почесал затылок.
— Джим? — киллер указал на мою помятую одежду.
Я отвёл взгляд и напряг челюсть. Полковник вздохнул и подполз ко мне.
— Давай. — голос был уставшим, но понимающим.
Я развернулся к нему спиной и стал ждать, пока путы падут. Кисти горели, я поморщился. Горел и зад. Ремень рухнул на пол. Я поднял его и сжал в руке, представляя, как… Чёрт.
— Спасибо. — мы были в темноте, поэтому всё, что происходило казалось ещё комичнее.
— Пожалуйста. — сказал Моран и зевнул. — Он придурок.
— Знаю. — грустно согласился я, и направился к выходу. — Ещё раз спасибо и спокойной ночи, Себастьян.
Моран усмехнулся каким-то своим мыслям.
Я направился в свою комнату. Пока шёл, ударял ремнём по всем поверхностям, выпуская пар. Пройти мимо двери Джима оказалось труднее всего. Хотелось зайти и…
Я лежал в кровати и чувствовал неожиданную пустоту внутри. Я смотрел в потолок и думал о том, что мне чего-то не хватает. Я так хотел этого, но пока даже не понимал чего именно.
========== Глава 27. ==========
Обида к утру не растворилась. Я не собирался сидеть в комнате и дуться, я ж не ребёнок в самом деле. Моим решением был смелый ход: делать вид, будто всё нормально, но в то же время быть… сукой.
Я натянул на себя прекрасный костюм, причесался и отправился на первый этаж. Вошёл в столовую я, шагая уверенно, с чуть вздёрнутым к потолку подбородком, не отвечая на одну конкретную пару карих глаз.