— Валет Пик. — сказал он, убирая руки за спину. — Как же иначе.
Я нахмурил брови и кинул на мужчину взгляд полный пассивной агрессии.
— А знаешь кто твой дядя? — вдруг спросил Сайло, ничуть не смутившись моего взгляда. — Возьми ещё одну.
Я порывисто схватил другую карту и с показательной силой шмякнул её об стол. На меня смотрел Король Пик.
— Всё верно. — ещё один издевательский, по моим меркам, смешок. — Вы одной масти. По крайней мере сейчас.
Моё сердце всё же невольно дрогнуло. Ещё один приятный намёк на нашу связь.
— А почему пока? — меня уже отпустило, я неотрывно глядел на Валета и Короля, лежащих рядом.
— Людям свойственно меняться. — просто ответил артист, прислонив бедро к тонкому краю стола. — Пики редко предвещают что-то хорошее.
Я заметил, что в зале заметно потемнело. Тучи набежали как всегда неожиданно, и небо снова помрачнело.
Сайло включил свет, и зал непривычно наполнился искусственным светом. Стол теперь казался чуть желтоватым, поблёскивающим.
— И что значит эта карта? — я ткнул пальцем в Валета.
Мужчина довольно долго изучал моё лицо.
— Как следствие моего профессионального опыта, я могу читать людей, видеть их незаметные для других стороны.
Я почему-то вспомнил Шерлока.
Карта с Валетом неожиданно оказалась в руках актёра. Теперь она блестела, отражая лучи ламп.
— Весь человек — это не одна карта. Карта показывает лишь то, что в целом сейчас он воплощает. — о, им бы с Трелони выпить чашечку чая вместе. Уверен, они найдут много общего. Но я буду действительно удивлён, если Сайло скажет обо мне то же, что та чокнутая в шали. — Ты же, судя по карте, воплощаешь легкомысленное и даже наивное отношение к своей жизни и к миру, не думаешь о последствиях.
Из меня вырвался смешок.
— Это не так. — я уставился на Сайло, широко распахнув глаза и улыбаясь, хотя за улыбкой пряталось неприятное ощущение, а уши горели, словно я сильно облажался.
— А ещё Валет Пик означает невзаимную любовь со стороны человека, к которому ты неравнодушен.
Мой взгляд отчего-то прыгнул на Короля, оставшегося лежать на столе. Тело вдруг взбунтовалось, в груди стало неприятно жечь, а глаза начали намокать. Я развернулся и уверенно направился к выходу.
— Эдвард! — окликнул меня Сайло.
Я резко развернулся, желая утопить этого кретина в море грязных словечек. Но он заговорил первым:
— Правда редко бывает чистой, а вот простой никогда. — спокойно проговорил Сайло, крутя в руках уже другую карту: Валет Червей. — Уайлд. — мужчина беспечно отправил красного Валета обратно к остальным. — Если уйдёшь, не научишься прятать свою душу от чужих, даже самых внимательных глаз.
— Это пригодится в Америке? — спросил я хриплым от комка в горле голосом.
— Это пригодится в жизни. — уже серьёзно сказал Сайло, приподнимая подбородок. — Не подпускать всех подряд к своим секретам, — понизив голос, проговорил мужчина, захватывая в плен мои глаза и уши. — к тому, что ценно для тебя — вот в чём фишка шпионов. В этом преимущество профессии актёра — запирать свою истинную сущность со всеми привычками, являя миру маску, что для них твоё лицо, а для тебя же лишь кусок материи.
Хоть мне всё ещё хотелось распсиховаться до конца, интерес потихоньку начинал перекрывать рвущееся наружу желание просто свалить к чёрту. Мне действительно могло пригодиться всё, о чём распинался Сайло. Поэтому я неуверенно, но спокойно вернул себя на расстояние шага от актёра. Неловко пожав плечами, в знак того, что я вроде бы готов учиться, я наконец-то дал рукам повиснуть по бокам.
— Хорошо. — удовлетворённо кивнул Сайло. — Начнём с простого: создай из своего лица стену. Никаких эмоций, ничего, что давало бы твоему визави хоть какую-нибудь информацию.
Я приподнял бровь, затем закатил для вида глаза, но через секунду уже расслабил лицо.
— Нет. — покачал головой Сайло.
— Что?! — недовольно воскликнул я. — Я ничего не показывал!
На окно упали первые капли.
— Ты всё равно хмуришься. — объяснил актёр.
— Неправда. — возразил я. Ничего я не хмурился, а держал мимику в полном спокойствии.
— Ты должен чувствовать каждый мускул на своём лице, чтобы его контролировать. Закрой глаза.
Я вздохнул, но закрыл, что-то буркнув.
— Ощути, где находятся твои глаза. — прозвучал гипнотизирующий голос Сайло. Мне хотелось фыркнуть. — Затем ощути свои губы. Почувствуй, какие они живые, как они розовеют от притока крови. Подёргай носом. Вспомни какой он формы. Где твои брови? В изначальном ли они положении или гневно сдвинуты, как у шотландца? И в конце концов прочувствуй каждую мышцу, какая она подвижная, и подобно струне может звучать по разному. Всё зависит от того какой тон ты выбираешь, какое настроение хочешь передать.
Пока шпион-фокусник говорил, словно психолог на сеансе с маятником, я ощутил некие ностальгические нотки. Вспомнилось, как в школе нас водили к хореографу. Что-то типа эксперимента. Кто-то из верхушки предложил новый способ оттачивания навыков. По-моему, это была какая-то женщина, состоявшая в прошлом в буддистской секте, ой, то есть группе по интересам. У хореографа мы так же пытались установить контакт со своим телом, чтобы раскрыть его чудесные способности. Единственное хорошее — мне сказали, что у меня предрасположенность к подиуму или танцам. Но я так и не раскрыл свой потенциал, ведь агенты правительства не танцуют.
— Что такое? — вдруг прозвучал голос, вырвавший меня из омута памяти.
— М?
— Ты слегка улыбаешься.
Я открыл глаза, но сразу же отвёл их, чуть смущаясь. И пожал плечами. Стало как-то не по себе, потому что появилось какое-то странное ощущение отчаянного желания близости. Воспоминания слишком подкашивают меня. Все воспоминания о прошлом.
— Получилось? — Сайло вернулся к делу.
Я снова пожал плечами и покрутил ладонью. Вроде как получилось.
Дождь не оставил ни сантиметра стекла сухим. И снова волнение накрыло моё сердце.
— Сейчас ты взволнован чем-то. — тем временем определил Сайло. Пробуй скрыть это от меня.
Я вновь вздохнул, опустил голову и, настроившись, поднял в изначальное положение, впечатываясь взглядом в глаза мужчины напротив. Но тот тут же покачал головой.
— Вспомни предыдущее упражнение. Ощути каждую клетку своего лица.
— Ну, ощутил. И что?
— А теперь преврати живое в неживое. Сотвори из своего лица каменную стену.
Я попытался расслабить лицо снова.
— Ты напрягаешься, я вижу. — Сайло был снова не доволен. Тот ещё критик! — Никто не поверит в искренность твоей безэмоциональности, если ты так рьяно будешь заколачивать дамбу. — Слушай меня и выполняй. Расслабь лицо. Снова ощути живость каждого элемента, так. А теперь подтяни нижнюю челюсть. Не делай из губ неестественную узкую нитку, но и не давай им по наивному распахнуться. Держи их закрытыми, в натуральном изгибе. Та-а-к. — я старался выполнять указания, чувствуя при этом нарастающее удовольствие. — А теперь самое сложное. Глаза. Твои сейчас полны неуверенность, и я могу рассудить, что ты не знаешь, что делаешь.
Мои мышцы сами собой напряглись, а с ними неудовольствие отразилось и на лице.
— Не сбивайся. — упрекнул Сайло.
— Тогда перестаньте меня раздражать. — в свою очередь кинул я.
— Вот ещё одна ошибка. Ты не должен вестись, когда тебя выводят на эмоции. Тот, кому что-либо от тебя нужно всегда будет давить на больное. Неопытный будет бить наугад, пока не доберётся до нужного, а вот профессионал стразу определит твою слабость. — поучал актёр. — Лицо человека — одновременно его визитная карточка и щит. Всё зависит от того, как ты им распорядишься.
Я прикусил губу от досады за то, что раньше я вообще о таких вещах не задумывался. Нас конечно учили манипуляциям, но я никогда не думал, что могу быть их объектом. Казалось, я неуязвим.
— Ещё раз. — скомандовал Сайло.
Я повторил всё заново, придавая лицу каменное выражение.