Но капитал есть не всякий накопленный труд, а лишь такой, который приносит своему владельцу определенный доход, или прибыль. Капитал как производительный фонд служит лишь копилкой, воплощающей прошлый труд; и только прибыль, словно по волшебству, регулярно доставляет в эту копилку новый овеществленный труд. Не будь этой волшебницы, копилка потеряла бы способность накапливать труд.
Чей же труд накапливается в копилке?
Может быть, это труд самого капиталиста, скажем труд по надзору и управлению? Тогда никто не может иметь к капиталисту никаких претензий. Но нет! Уже буржуазные экономисты разъяснили, что величина прибыли на капитал определяется всецело размером вложенного капитала, хотя труд по надзору и управлению при различных капиталах может быть одинаков. Вдобавок и этот труд на крупных предприятиях всецело доверен специальным лицам (управляющему, надзирателям и т.п.). Напротив, собственник, труд которого в подобных случаях сводится почти к нулю, получает прибыль строго пропорционально величине своего капитала.
Итак, капитал есть накопленный труд, но это не труд самого владельца капитала. Следовательно, капитал есть накопленный чужой труд, или, как пишет Маркс, «частная собственность на продукты чужого труда» (18, с. 59).
Парадокс состоит в том, что продукты чужого труда не считаются чужими продуктами. Напротив, существующее в буржуазном обществе законодательство рассматривает их как принадлежащие именно нетрудящемуся собственнику капитала.
Закон на стороне капиталиста. Иначе говоря, капиталист – хозяин закона. Значит, вместе с капиталом человек приобретает не просто имущество, средство материального благосостояния, а и что-то еще, пожалуй, даже более важное. Что же именно?
«…Капитал есть командная власть над трудом и его продуктами. Капиталист обладает этой властью не благодаря своим личным или человеческим свойствам, а лишь как собственник капитала. Его сила есть покупательная сила его капитала, против которой ничто не может устоять» (18, с. 59).
Так уже в самом начале работы над рукописями Маркс начинает лишать ореола святости те традиционные фетиши, которым буржуазная политическая экономия неустанно курит фимиам. Прежде всего оказался разоблачен главный фетиш – капитал: выступая под респектабельно-благообразной, освященной законами и религией маской «накопленного труда», в действительности он есть командная власть общества, находящаяся в частной собственности и позволяющая классу капиталистов систематически и на законном основании присваивать продукты чужого труда – труда рабочего класса.
Два других источника дохода Маркс рассматривает тоже под углом зрения отношений между классами: «Размер земельной ренты определяется в результате борьбы между арендатором и земельным собственником» (18, с. 74); «Заработная плата определяется враждебной борьбой между капиталистом и рабочим» (18, с. 47).
Уже сам факт единства принципов, на основе которых строятся определения всех трех источников дохода, демонстрирует содержательный смысл параллельного их анализа: этот параллелизм способствовал обнаружению того общего, что лежит в основе всех источников дохода, и позволял использовать один текст в качестве обоснования другого.
Мысль о том, что реальное жизненное содержание всех источников дохода составляет борьба классов общества, является одним из наиболее ценных научных результатов, к которому Маркс самостоятельно пришел на первой стадии работы над фрагментами о капитале и о земельной ренте.
Остальное содержание этих фрагментов (на данной стадии) сводится к определенным образом сгруппированным и метко, но весьма лаконично резюмируемым выпискам из Смита, а третий раздел фрагмента о капитале, имеющий многообещающее название – «Господство капитала над трудом и мотивы капиталиста», сплошь занимают выписки из Смита. Трудно поверить, будто Марксу вообще нечего было сказать по столь интересующей его теме.
Недоумение рассеивается при сравнительном анализе содержания всех трех фрагментов. Основной авторский текст фрагмента «Заработная плата», завершающий первую стадию параллельного анализа, как раз и представляет собой теоретическое резюме конкретного экономического материала, сконцентрированного Марксом во втором и третьем фрагментах. Этот богатый материал складывается там в собственную концепцию Маркса, стержень которой составляют интересы рабочего класса. Разумеется, при этом Маркс не ограничивается данными, собранными во втором и третьем фрагментах, но неоднократно обращается к тетрадям выписок и к самим первоисточникам. Так, идея о трех основных состояниях общества: упадочном, прогрессирующем и максимально богатом, – выдвинутая Смитом, находит у Маркса весьма глухое отражение в третьем разделе фрагмента о капитале. Но в фрагменте о заработной плате она выдвигается в центр и становится той основой, на которую нанизываются конкретные сведения из второго и третьего фрагментов, приобретая при этом не буржуазно-апологетический смысл, как у Смита, а значение обвинительного приговора буржуазному обществу в целом и буржуазной политической экономии в особенности – приговора, выносимого теоретиком рабочего класса.