Низведение трудящегося человека до положения бездушного товара, превращение создателя всех товаров в одну из разновидностей товаров, – это ли не край социальной несправедливости, бесчеловечности отношений, господствующих в обществе?
И все же идеологи капиталистического общества умудряются преступать даже этот край: они не просто оправдывают бесчеловечность, возводя ее в ранг естественного человеческого бытия, но скрупулезно разрабатывают научные рекомендации, позволяющие собственнику с максимальным эффектом пользоваться этой бесчеловечностью в целях личного обогащения. В адрес такой «науки» молодой Маркс находит слова, огромная впечатляющая сила которых заключается в их будничной простоте:
«Само собой разумеется, что пролетария, т.е. того, кто, не обладая ни капиталом, ни земельной рентой, живет исключительно трудом, и притом односторонним, абстрактным трудом, политическая экономия рассматривает только как рабочего. В силу этого она может выставить положение, что рабочий, точно так же как и всякая лошадь, должен получать столько, чтобы быть в состоянии работать. Она не рассматривает его в безработное для него время, не рассматривает его как человека; это она предоставляет уголовной юстиции, врачам, религии, статистическим таблицам, политике и надзирателю за нищими» (18, с. 53 – 54).
Таким образом, вначале низвергнув главный фетиш буржуазной экономической науки, а затем разрушив храм, воздвигнутый ею буржуазному обществу как якобы воплощению разумной гармонии естественно-противоречивых интересов, Маркс сбрасывает псевдосвященные облачения и с самой буржуазной политической экономии, этой подлинной библии капиталистического общества. Лишенная пышных одеяний, предстает она теперь не как наука о процветании национальной экономики, а как наука обогащения немногих лиц за счет разорения и обнищания большинства нации; это наука не гуманности, а корыстолюбия, и подлинная цель ее – несчастье общества.
Попранный буржуазной наукой гуманизм мстит ей, искажая само ее содержание. Имея дело с насквозь противоречивым объектом, она и сама впадает в антиномии, решить которые не в силах. С блеском обнажает Маркс эту исконную антиномичность буржуазной политэкономии:
– первоначально она утверждает, что весь продукт труда принадлежит рабочему, но затем признает, что в действительности рабочему достается самая малая доля продукта;
– она говорит, что все покупается на труд и что сам капитал есть не что иное, как накопленный труд; однако одновременно с этим она говорит, что рабочий не только не может купить всего, но вынужден продавать самого себя и свое человеческое достоинство;
– согласно ей, труд есть единственный источник богатства, но в то же время этим богатством владеют нетрудящиеся, привилегированные и праздные люди, которые всюду одерживают верх над рабочим и диктуют ему законы;
– по ее словам, труд есть единственная неизменная цена вещей, но нет ничего более подверженного случайным колебаниям, чем цена на труд;
– разделение труда увеличивает его производительную силу и в то же время обрекает рабочего на одностороннюю работу, принижающую его до уровня машины;
– труд вызывает накопление капиталов, но тем самым он делает рабочего все более зависимым от капиталиста;
– согласно ей, «интерес рабочего никогда не противостоит интересу общества, тогда как в действительности общество всегда и непременно противостоит интересу рабочего» (18, с. 53).
В противоположность буржуазной науке, в центре внимания подлинного гуманизма должны быть не абстрактные выкладки о росте общего богатства нации, а реальные жизненные условия конкретного человека. Коль скоро человечество преимущественно состоит из трудящихся, а среди них наиболее тяжелое положение у пролетариев, то реальным, т.е. действительно заботящимся об интересах всякого человека, гуманизм может стать, лишь выступая в интересах пролетариев. Но это не исключает заботы об интересах других классов. Напротив, с точки зрения реального гуманизма положение нетрудящегося человека в этом обществе благополучно лишь в чисто внешнем отношении (и то не всегда), а по существу оно недостойно высокого звания человека.
Борясь за свои интересы, пролетариат выступает в интересах всего человечества. Поэтому единственно реальный, не абстрактный, не иллюзорный гуманизм есть гуманизм пролетарский. И ученый, выступающий с позиций такого гуманизма, оказывается на единственно реальной и истинной, а не иллюзорной и ложной научной позиции.