Но отчужденный труд отнимает у человека и этот мир, и сам акт его производства. Тем самым он отнимает у человека его родовую жизнь, сводя ее к индивидуальному существованию.
Все три изложенных выше аспекта отчужденного труда (отчуждение предмета, самоотчуждение в акте производства, отчуждение родовой жизни) непосредственно проявляются в четвертом его аспекте – в отчуждении человека от человека.
В самом деле, «если продукт труда не принадлежит рабочему, если он противостоит ему как чуждая сила, то это возможно лишь в результате того, что продукт принадлежит другому человеку, не рабочему» (18, с. 95). Отчуждение продукта труда порождает не только утрату этого продукта рабочим, но и присвоение его нерабочим, не только выключение рабочего из действительности, вплоть до голодной смерти, но и власть над этой действительностью того, кто не производит, его роскошь и пресыщение продуктами чужого труда. Отчуждение продукта труда выражается, следовательно, в отчужденном, враждебном взаимоотношении трудящегося и нетрудящегося, рабочего и капиталиста.
Самоотчуждение рабочего в акте производства означает не только отношение рабочего к своей собственной деятельности как к деятельности подневольной, но и отношение к ней со стороны другого, не производящего человека как к деятельности, находящейся у него на службе, ему подвластной, подчиненной его принуждению, игу. Следовательно, самоотчуждение рабочего в процессе производства выражается также в антагонистическом взаимоотношении рабочего и капиталиста.
«Вообще положение о том, что от человека отчуждена его родовая сущность, означает, что один человек отчужден от другого и каждый из них отчужден от человеческой сущности» (18, с. 95). Коль скоро именно родовая сущность объединяет людей, то отчуждение от нее ввергает людей в состояние атомарной изолированности. Причем отчужденным от родовой сущности человека оказывается не только рабочий, но и нерабочий, однако каждый из них – противоположным образом: отчужденный труд лишает рабочего его собственной родовой сущности (его собственной производственной деятельности), а нерабочий сам по себе этой сущностью не обладает, но присваивает ее себе в опредмеченном другим человеком виде.
И отчуждение человека от его родовой сущности в конце концов сводится к отчужденному отношению рабочего и капиталиста.
Итак, уже в общетеоретическом рассмотрении отчужденного труда молодой Маркс резюмирует свое понимание проблемы в классовом, практическом ее аспекте. Однако он специально подчеркивает: «В практическом действительном мире самоотчуждение может проявляться только через посредство практического действительного отношения к другим людям. То средство, при помощи которого совершается отчуждение, само есть практическое средство» (18, с. 96).
Чтобы ответить на вопрос, что же это за средство (или средства), Маркс приступает к выведению категорий политической экономии из содержания отчужденного труда как наиболее общего понятия, к которому все они сводятся как к своему основанию. Прежде всего он это делает в отношении центральной экономической категории – частной собственности:
«Итак, посредством отчужденного труда рабочий порождает отношение к этому труду некоего человека, чуждого труду и стоящего вне труда. Отношение рабочего к труду порождает отношение к тому же труду капиталиста, или как бы там иначе ни называли хозяина труда. Стало быть, частная собственность есть продукт, результат, необходимое следствие отчужденного труда, внешнего отношения рабочего к природе и к самому себе» (18, с. 97).
Таким образом, изначально частная собственность оказывается не причиной, а следствием отчужденного труда. Такого вывода можно было ожидать: для того Маркс и ввел понятие отчужденного труда, чтобы не исходить из факта частной собственности, как это делали буржуазные экономисты, а объяснить этот факт, т.е. вывести его в результате анализа. Лишь впоследствии, поясняет Маркс, частная собственность становится основой и причиной отчужденного труда, так что это отношение превращается в отношение взаимодействия.