В центре внимания Маркса в процессе написания второй тетради находилась проблема взаимоотношения между трудом и капиталом, анализ исторических этапов развития этого взаимоотношения. В конце второй тетради Маркс следующим образом резюмирует сущность таких этапов: «Во-первых – непосредственное или опосредствованное единство обоих», т.е. труда и капитала; «[Во-вторых] – противоположность обоих по отношению друг к другу»; «[В-третьих] – противоположность каждого по отношению к самому себе», а в итоге – «враждебная взаимная противоположность» (18, с. 106, 107). Этими словами заканчивается вторая тетрадь.
Приведенное резюме является одновременно философским, экономическим и историческим. Оно занимает особое место в структуре «Экономическо-философских рукописей»: если принять во внимание, что сохранившиеся страницы второй тетради в структурном (но не в хронологическом) отношении расположены после третьей тетради (поскольку большая ее часть представляет собой вставки к несохранившимся предшествующим страницам второй тетради), то становится ясным, что резюме этапов развития отчуждения между трудом и капиталом – не что иное, как структурное окончание «Экономическо-философских рукописей», их концептуальный итог, как он представлялся Марксу до написания третьей тетради.
Если же учесть развитие взглядов Маркса в процессе работы над третьей тетрадью и рассматривать содержание второй и третьей тетрадей как единое и развивающееся целое, а также принять во внимание положения, содержащиеся в Марксовых выписках из трудов экономистов (в том числе Милля), то открывается возможность получить более полную картину того, каким образом Маркс представлял себе тогда этапы возникновения и развития отчужденного труда.
Первый этап. В диком, варварском состоянии имеет место труд ради непосредственного удовлетворения потребностей человека в средствах существования (пища, одежда, жилье). Продукты труда потребляются самим производителем, поэтому «человек в этом состоянии производит не больше того, в чем он непосредственно нуждается… В этом случае обмен не имеет места, или он сводится к обмену своего труда на продукт своего труда, и этот обмен есть скрытая форма (зародыш) действительного обмена» (18, с. 32).
Соответственно этому Маркс делает следующий вывод: «Вначале капитал и труд еще объединены» (18, с. 106), поскольку здесь весь накопленный труд есть труд самого производителя. Здесь, следовательно, нет еще никакого отчуждения.
Второй этап. У производителя возникли излишки продуктов, производимых им самим, и потребность в продуктах, производимых другими. В результате появляется обмен. Первоначально этот обмен совершался в «грубой форме отчужденной частной собственности, в меновой торговле» (18, с. 27). Целью производства здесь по-прежнему являлось удовлетворение непосредственных потребностей производителя, а образование излишков и обмен выступали как нечто случайное, не входившее в расчеты производителя. Но поскольку обмен имеет место, фактически «труд отчасти становится источником дохода. Цель этого труда и его бытие стали различны» (там же). Накопленный труд перестает быть целиком своим трудом и становится отчасти чужим, хотя и непосредственно обмененным на свой труд. Именно на этой стадии, по-видимому, труд и капитал (= накопленный труд) «хотя и разъединены и отчуждены, но обоюдно поднимают и стимулируют друг друга как положительные условия» (18, с. 106).
По мере того как производство излишков становится устойчивым и развивается потребность в продуктах труда других, люди начинают уже сознательно производить продукты с целью обмена. Это означает радикальный переворот в содержании человеческих отношений. Пока люди производили непосредственно для себя, они оставались индивидами самими по себе. Теперь обмен и разделение труда утверждаются как непосредственные формы общественной связи между людьми. Но связь эта возникает и утверждается не как истинно человеческая, а как продукт нужды и эгоизма индивидов. В самом деле, нуждаясь в продукте труда другого человека, я вынужден удовлетворять эту свою потребность только путем обмена на продукт собственного труда, т.е. путем утраты этого продукта. С другой стороны, этот утрачиваемый продукт я лишь по видимости произвожу как свой, а «в действительности я произвожу некоторый другой предмет, предмет твоего производства, на который я думаю обменять свой излишек, и этот обмен я мысленно уже совершил. Поэтому и то общественное отношение, в котором я нахожусь к тебе, мой труд для твоей потребности является всего лишь видимостью, и наше взаимное дополнение друг друга тоже является всего лишь видимостью, в основе которой лежит взаимный грабеж» (18, с. 33 – 34).