В указанных возражениях с блеском проявилась юридическая подготовка Маркса, не упустившего случая язвительно указать на незаконность ряда требований, предъявленных властями к редакции газеты.
Отстояв существование газеты, Маркс предпринял решительные действия против «Свободных», к тому времени окончательно выродившихся в псевдореволюционных фразеров и скандалистов. 29 ноября 1842 г. Маркс опубликовал в «Рейнской газете» небольшую заметку о «Свободных», заканчивавшуюся словами: «Скандалы, непристойности должны быть открыто и решительно осуждены в наше время, которое нуждается в серьезных, мужественных и выдержанных людях для достижения его возвышенных целей» (16, с. 269). На следующий день он писал Руге, что «позволил себе забраковать не меньше статей, чем цензор, ибо Мейен и компания посылали нам кучу вздора, лишенного всякого смысла и претендующего на то, чтобы перевернуть мир; все это написано весьма неряшливо и слегка приправлено атеизмом и коммунизмом (которого эти господа никогда не изучали)» (11, с. 368).
Марксова требовательность не была должным образом понята «Свободными». Стремясь сохранить за собой право беспрепятственно печататься в «Рейнской газете», они попытались подчинить Маркса своему влиянию, как это удалось им раньше в отношении Рутенберга. От имени «Свободных» Мейен начал вести переговоры с Марксом в менторском тоне. В ответ Маркс откровенно высказал свое мнение о недостатках их работ и призвал «к тому, чтобы было поменьше расплывчатых рассуждений, громких фраз, самодовольства и самолюбования и побольше определенности, побольше внимания к конкретной действительности, побольше знания дела» (11, с. 369).
Но «Свободные» уже настолько были заворожены собственной фразеологией, что оказались не в состоянии воспринимать критику. Вскоре Маркс получил наглое письмо от Мейена, содержавшее многочисленные претензии. Угрожая обвинить Маркса… в консерватизме, Мейен заявил, что газета обязана действовать «самым крайним образом» и т.п. Маркс понимал, что принять эти требования в сложившейся обстановке означало «спокойно уступить поле сражения полиции и цензуре, вместо того чтобы удерживать свои позиции в незаметной для публики, но тем не менее упорной, проникнутой сознанием долга борьбе» (11, с. 370).
Текст его ответа не сохранился, но, очевидно, звучал он довольно резко. Лишь две недели спустя предприняли «Свободные» попытку восстановить контакты с Марксом, возложив эту деликатную миссию на его прежнего друга – Бруно Бауэра. Однако примирительное письмо Бауэра Маркс оставил без ответа.
Став корреспондентом, затем редактором ежедневной газеты, Маркс столкнулся с новыми для себя слоями повседневности. Это, во-первых, повседневные дела и заботы крестьян, вынужденных вести постоянную борьбу с правительственными чиновниками. Во-вторых, интересы и дела либеральных буржуа, которых он впервые получил возможность наблюдать непосредственно, общаясь с такими типичными их представителями, как основные вкладчики и издатели «Рейнской газеты». В-третьих, вынужденные частые контакты с цензорами и другими представителями властей, контролировавшими газету. Их Маркс презирал и с удовольствием водил за нос, когда это представлялось возможным.
Деятельность в таких условиях убеждала Маркса в необходимости все более энергичной и решительной поддержки со стороны газеты той справедливой борьбы, которую ведут крестьяне, отстаивая свои интересы, – и в повседневной жизни (например, отстаивая свое обычное право на валежник), и в судебных спорах с помещиками и чиновниками, и в заседаниях ландтага.
Новые заботы овладели теперь Марксом: превратив «Рейнскую газету» в орган революционной демократии, он готовился к решающей схватке с правительством. Исходной теоретической базой для этого послужили статьи, написанные Марксом в первые месяцы своего пребывания на посту главного редактора газеты.
Коммунизм как проблема.
Социальная подоплека политики
До 40-х годов XIX века рабочие участвовали в революционной борьбе чаще всего вместе с буржуазией, а их редкие самостоятельные выступления носили преимущественно стихийно-разрушительный характер (движение луддитов и т.п.). Восстания лионских ткачей в 1831 и 1834 гг. впервые показали, что пролетариат возникает как особая, самостоятельная сила; но они мало говорили о том, чего хочет и что может эта сила. С 40-х годов стихийное рабочее движение начинает соединяться с социалистически-коммунистическими теориями.