В понимании содержания этой потребности Маркс существенно отличается как от французских материалистов XVIII в., так и от Фейербаха. Первые видели в индивиде лишь разумного эгоиста, которому разум диктует необходимость в собственных же интересах сообразовывать свой эгоизм с эгоизмом других. Государство выступает при этом как возникшее в результате договора эгоистов средство коллективной безопасности от крайних проявлений эгоизма. Фейербах, напротив, считает, что человеческая сущность налицо только в общении человека с человеком и для нее характерен не эгоизм, а любовь индивида к индивиду, Я к Ты.
Молодой Маркс не отвергает вовсе эгоизма как побудительной силы в поведении индивида. В «Рейнской газете» он бичевал процветание эгоистических интересов в Рейнском ландтаге, в сословных комиссиях и в самом государственном аппарате Пруссии. Однако он не считает эгоизм истинной сущностью человека и в этом отношении становится на сторону Фейербаха. Он убежден, что подлинно человеческое в индивиде составляет благородная потребность в бескорыстном общении с другими людьми. Но при этом Маркс поворачивает Фейербаха к политике и наполняет его позицию конкретно-политическим содержанием: дело не в том, что один индивид любит другого (этого может и не быть), а в том, что он желает действовать ради блага других, ради всеобщего блага. Такие действия не просто объединяют Я и Ты, а сплачивают индивидов в народ, и сама эта их деятельность есть деятельность политическая. Именно народу присуща та политическая функция, способами существования и действия которой являются функции и сферы деятельности государства.
Гегель утверждал: «Народ, взятый без своего монарха и без того расчленения целого, которое необходимо и непосредственно связано именно с монархом, есть бесформенная масса, не представляющая собой больше государства» (цит. по 1, с. 251). Уже в «Рейнской газете» Маркс разоблачил антинародный характер подобных представлений. Теперь он далее развертывает свою аргументацию.
Конечно, пишет он, если народ уже имеет монарха и связанное с ним расчленение целого, т.е. если он уже организован как монархия, тогда, разумеется, взятый вне этой организации, он превращается в бесформенную массу. Но это отнюдь не значит, будто политическая организация народа необходимо связана именно с монархией или что вообще государство обладает особым, отличным от народа существованием. Не государство привносит определенную организацию в народ, а народ сам себя организует в определенное государство. «Подобно тому как не религия создает человека, а человек создает религию, – подобно этому не государственный строй создает народ, а народ создает государственный строй» (1, с. 252).
При этом Маркс не отрицает обратного воздействия государства на народ, на гражданское общество. Напротив, он видит в этом самую суть проблемы соотношения государства и гражданского общества. Установив, что существовало несколько типов этого отношения, Маркс углубляет свои общие взгляды на историю и приходит к мысли о существовании различных исторических типов общества.
Мы употребили выражение «тип общества». Однако в «Рукописи 1843 года» этого термина еще нет.
Дело в том, что перед основоположниками исторического материализма Марксом и Энгельсом стояла и такая трудная задача, как создание терминологического костяка науки об обществе. «Рукопись 1843 года» отражает начальный этап этого процесса. Здесь молодой Маркс не столько создает новые термины, сколько испытывает неудовлетворение старыми. Так, не удовлетворенный абстрактно-сентиментальным содержанием фейербаховских терминов «человек» и «человеческий род», Маркс наполняет их иным, конкретно-политическим содержанием. То же неудовлетворение испытывает он и в отношении гегелевского содержания термина «государство», «государственный строй»: продолжая иногда употреблять их в традиционном смысле, как обозначение лишь политического строя, Маркс часто использует их здесь и для обозначения социально-политического устройства общества в целом. Только с учетом этого можно понять Марксово обвинение Гегеля в том, что он смешивает «государство, как совокупное целое существование народа, с политическим государством» (1, с. 309). При этом под «политическим государством» разумеется государство в собственном смысле слова, а противостоящее ему гражданское общество Маркс подчас называет «неполитическим государством». Однако термины «государство» в расширительном смысле, а также «политическое государство», равно как и «неполитическое государство», фактически не вышли за пределы «Рукописи 1843 года». Вкладывавшееся в них содержание Маркс закрепил впоследствии в терминах «общество», или «общественный строй», и «социально-экономический строй», или «базис» общества.