Немногим долговечнее оказалась и судьба термина «демократия», в который Маркс вкладывает в «Рукописи 1843 года» обширное социально-политическое содержание, обозначая им тип будущего общества, понимаемого в духе, близком коммунизму. Но лишь в «Немецко-французском ежегоднике» Маркс широко пользовался этим термином именно в таком значении; впоследствии он заменил этот термин другими, более адекватными.
Итак, в «Рукописи 1843 года» мы имеем дело с рабочими гипотезами в области терминологии.
Проявляя осторожность или вообще еще не сознавая всего значения нащупанного им нового содержания, Маркс иногда излагает это содержание лишь описательно, не связывая его ни с каким термином. В этом случае нам приходится, как бы забегая вперед, давать имя этому объекту в соответствии с направлением дальнейшего развития взглядов Маркса.
Именно так обстоит дело с термином «тип общества». Этим термином мы обозначаем то, что Маркс характеризует в «Рукописи 1843 года» как тип связи между гражданским обществом и государством.
Маркс различает здесь четыре исторических типа общества: античное, или древнее; средневековое, или феодальное; общество нового времени, или современное; демократия, или общество будущего.
Античное общество, или «государства древности», Маркс характеризует как «субстанциальное единство между народом и государством» (1, с. 255). Речь идет о рабовладельческих государствах, где под «народом» понимались только свободные граждане, т.е. в подавляющем большинстве рабовладельцы. Только эти граждане обладали политическими правами. Каждый из них выступал в отношении рабов как носитель всей полноты государственной власти (например, мог убить любого раба и нести ответственность за это не перед государством, а перед владельцем раба – лишь как за нанесение материального ущерба его собственности). Государство здесь еще не развилось в особую форму, отличную от повседневной жизни «народа», и является действительно частным делом свободных граждан, действительным содержанием их деятельности.
«Народ» и государство здесь тождественны. А гражданское общество, т.е. люди, занимающиеся производством необходимых для жизни средств, еще не есть народ. Труд – удел рабов, и поэтому «у греков гражданское общество было рабом политического общества» (1, с. 302).
В средние века общество состоит из сословий, которые в равной мере обладают значимостью как в сфере гражданского общества, так и в сфере государства. Гражданское общество было поэтому политическим обществом, а принцип гражданского общества был принципом государства. Но в основе своей этот принцип противоположен принципу античности: не свободный гражданин, а именно несвободный человек. Тождество государства и гражданского общества осуществляется здесь исключительно через сословия, каждое из которых выполняло строго определенную функцию. Государственные функции утрачивают характер функций общества и превращаются в привилегию одного из сословий. В результате каждое сословие выступает не как носитель общего всему народу интереса, а как самостоятельное общество, как частная сфера тождества государства и гражданского общества.
Такое тождество не только не приобщает человека к его социальной, всеобщей сущности, но и саму эту сущность рассекает по элементам и тем умерщвляет ее живую душу.
В новое время происходит мнимое воссоединение политических элементов всеобщей сущности человека. «Из различных моментов народной жизни с наибольшим трудом совершилось формирование политического государства, государственного строя, – пишет Маркс. – Он развивался по отношению к другим сферам как всеобщий разум, как нечто потустороннее по отношению к ним» (1, с. 254). Все формы государства провозглашают теперь своим принципом социальное качество человека, все претендуют на то, чтобы быть носителями всеобщего разума народа. Различие между республикой и монархией состоит лишь в том, что в первой общественный человек, т.е. человек как политическое существо, признается свободным, а во второй он оказывается еще несвободным.