– Какие громкие фразы! -бледнея от злости, сказала королева.-Ну и… любезностью вы не отличаетесь!
– Меня зовут Крильон,-просто ответил герцог.
"Хорошо же! -подумала Екатерина.-Настанет день, когда я раздавлю тебя!"
Носилки королевы-матери стояли у ворот Шатле. Екатерина движением руки простилась с Крильоном и не пригласила его сесть в ее экипаж, а усевшись сама, сказала камергеру:
– На остров Святого Людовика, в улицу того же имени! Носилки направились по берегу Сены до Малого моста и перешли на остров Святого Людовика. На улице того же имени перед большим старым домом королева приказала остановиться. вышла и собственноручно ударила в молоток, висевший у дворовой калитки. Дверь открылась. Королева вошла в большой запущенный двор. Старой служанке, вышедшей навстречу королев-Екатерина сказала:
– Мне нужно видеть президента Ренодэна!
– Идите за мной! -ответила та.
Екатерина поднялась по лестнице в верхний этаж и, по указанию служанки, прошла в кабинет, где за письменным столом работал какой-то человек, одетый во все черное. Это был президент суда Ренодэн. Он был еще молод, но его лоб покрывала сеть морщин – следствие долгих, неустанных трудов. Его взгляд отличался ясностью и подвижностью, тонкие губы придавали лицу выражение злобы и бессердечности.
Он с удивлением смотрел на посетительницу, лицо которой было скрыто густой вуалью; когда же служанка ушла, затворив за собой дверь, Екатерина подняла вуаль, и президент не мог удержаться от почтительного изумления:
– Как? Вы… здесь… ваше величество!
– Ренодэн,-сказала королева,-вы стали президентом благодаря мне, помните это!
– Ваше величество осыпали меня своими милостями, и признательность моя безгранична! -ответил судейский крючок.
– Я пришла, чтобы испытать, велика ли эта признательность,- ответила королева и без всяких недомолвок рассказала президенту всю историю с убийством Самуила Лорьо.-Что же сделать, чтобы спасти Рене? -спросила она, окончив свой рассказ.
– Ваше величество,-ответил Ренодэн,-я президент Шатле, но не парламента!
– Не пройдет и трех месяцев, как вы будете президентом парламента,-холодно ответила Екатерина,-но до тех пор…
– До тех пор надо спасти Рене! Но ведь парламент неподку пен. К тому же ваш фаворит заслужил такую единодушную ненависть, что парламент осудит его с особенным удовольствием!
– Да, но допросом заведуете вы, и если Рене ни в чем не виноват, то…
– Но ведь даже невинные признаются в чем угодно под пыткой,-улыбаясь, возразил Ренодэн.-Конечно, будь я один с палачом, то можно было бы смягчить допрос, но мне соприсутствуют двое судей, отличающихся неподкупностью.
– Рене вытерпит и ни в чем не признается.
– Но это не помешает судить его, так как кинжал и ключ явятся совершенно достаточными доказательствами!
– Это правда! -пробормотала королева, пораженная вескостью довода.
– Вы упомянули, ваше величество, что у Рене перед самым преступлением исчез приказчик. Вот если бы можно было разыскать его, то мы уж заставили бы его взять вину Рене на себя!
– Это отличная мысль,-ответила Екатерина.-Но где найти пропавшего?
– Или же… да, да! -задумчиво продолжал президент.-Мне кажется, что я найду способ спасти Рене. Но он должен вынести пытку и ни в чем не признаваться!
– Он выдержит!
– Не могли бы вы, ваше величество, принять меня сегодня вечером в Лувре?
– Хорошо! Будьте в девять часов около потерны, выходящей на набережную. К вам подойдет человек, который проведет вас ко мне.
– Хорошо, я буду вовремя, ваше величество!
– Значит, до вечера, Ренодэн! -сказала королева, уходя из кабинета, и, сев в носилки, приказала нести ее на мост Святого Михаила.
Перед лавочкой Рене она застала довольно большую толпу соседей и кумушек, оживленно говоривших о чем-то. На королеву никто не обратил особого внимания, так как густая вуаль мешала узнать ее, что же касалось носилок, то они были без гербов и могли принадлежать любой из дам высшего общества, в изобилии посещавших парфюмера королевы.
Екатерина постучалась в запертую дверь, но ей никто не ответил. Она постучала еще сильнее, но по-прежнему одно молчание было ответом ей. Тогда она обратилась к группе соседей, разговаривавших о чем-то около лавочки.
– Скажите, пожалуйста, друзья мои,-спросила она,-ведь это лавка Рене Флорентийца?
– Да, сударыня.
– Разве его нет дома?
– Говорят, что он в тюрьме! -весело сказала хорошенькая торговка.
– Ну а его дочь?
– А вам она нужна?
– Да, нужна.
– Ну так вы пришли слишком поздно, сударыня, потому что птичка уже вылетела из гнезда!