Ноэ слез с лошади и вошел в кабачок. Там никого не было. Сарра занималась рукоделием в верхнем этаже, и Миетта одна поджидала клиентов, которых пока еще не было.
Ноэ уселся.
– Чем служить вам, мессир? – спросила Миетта из-за стойки, на которой горела ярко начищенная медная посуда.
– Мне ничего не нужно!
– А!
Это "А!" в переводе на обычный язык значило: "Я знаю, зачем ты пришел, но считаю нужным не подавать виду, что знаю".
– Вы, наверное, хотели поговорить с дядюшкой? – сказала девушка.
– Нет!
– А!
Второе восклицание Миетты вышло еще более многозначи тельным, чем первое.
Она уселась за конторку, и Ноэ стал смотреть на нее с тайный обожанием. Так прошло несколько минут. Под взглядом моло дого человека девушка все ниже опускала глаза.
"Вот странно! – подумал Ноэ.- Я стал робок и застенчив словно школьник, а между тем…"
Миетта ничего не думала, только ее сердце отчаянно билось. Наконец, Ноэ встал. Видя, что он подходит к конторке, Миетта почувствовала, что ее сердце забилось с удвоенной силой.
С каждым шагом, который делал Ноэ, он чувствовал, что его воля слабеет и члены отказываются повиноваться ему. Тем не менее он дошел до конторки и облокотился на нее. Миетте хотелось убежать, но силы совершенно покинули ее. И вдруг под наплывом смелости Ноэ взял девушку за руку.
– Что вы делаете, господин де Ноэ? – вскрикнула она.
– Я и сам не знаю,- наивно ответил юноша.
Она хотела вырвать руку, но не могла освободить ее.
– Миетта! – взволнованным голосом шепнул Ноэ.- Разве вы не видите, что я люблю вас?
Миетта вскрикнула и испуганно обернулась к двери. Там никого не было, они были одни!
– Да, я люблю вас! – повторил Ноэ.
– Ах, ужасно дурно то, что вы говорите мне, господин де Ноэ! – со страданием ответила девушка, которой удалось наконец освободить свою руку.- Это ужасно дурно, потому что я… простая бедная девушка… и…
Она не договорила, так как волнение душило ее. Ноэ хотел броситься пред ней на колени, но тут послышался шум чьих-то шагов.
– Сударь! Сударь! – умоляюще шепнула Миетта. Ноэ, испуганный собственной смелостью, вернулся на свое место, а Миетта наклонилась так низко, словно хотела поднять какой-то упавший предмет.
В этот момент с порога послышался насмешливый голос: это Генрих возвращался из Лувра.
– Черт возьми! – сказал он.- Похоже на то, что я накрыл воркующих голубков. Но я ваш друг, а потому не бойтесь!
Генрих сиял от счастья: наверное, в Лувре с ним случилось что-нибудь очень приятное…
XXIIIКогда Ноэ уезжал из Шайльо в Париж, Паола следила за ним любящим взором из окна. Ее глаза были полны слез, какая-то неясная тревога терзала ее.
Ночь она провела совершенно без сна, с нетерпением поджидая возвращения Ноэ: ведь он обещал вернуться к завтраку. Но прошел час завтрака, прошли и следующие, миновал весь день, а Ноэ все не было!
Паола принялась плакать, а Годольфин со скорбью смотрел, как рыдает любимая им девушка. Так прошел еще день. Много передумала Паола в это время, и много сомнений, тревог и опасений терзало ее. Она не знала, как помочь себе в этой беде, как Разузнать, что сталось с Амори. Она думала сама отправиться на поиски, хотела послать Годольфина, но это было бы опасно. И вдруг ей пришла в голову новая мысль.
– Годольфин,- сказала она,- что делал отец, когда хотел узнать что-нибудь через тебя?
– Он усыплял меня пристальным взглядом.
– Ну так вот, я тоже хочу узнать от тебя кое-что и буду смотреть на тебя. И ты должен заснуть, слышишь?
Итальянка произнесла эти слова с такой лихорадочной энер гией, ее глаза засверкали такой властной силой, что Годольфин задрожал и вскрикнул:
– О, не смотрите так на меня!.. У вас глаза мессира Рене!
– Спи! Я хочу этого! – настойчиво повторила Паола. Молодой человек опустился на стул, и его воля мало-помалу таяла, подчиняясь более сильной чужой воле. Сначала он боролся с одолевавшей его дремотой, но борьба была напрасной, и вскоре его веки сомкнулись.
– Ты спишь? – спросила тогда Паола.
– Сплю,- ответил Годольфин.
– Ты будешь отвечать мне?
– Спрашивайте!
– Скажи мне, где Ноэ!
Годольфин некоторое время не отвечал, но на его лице от разились беспокойство и напряжение.
– Я вижу его! – сказал он наконец.
– Ты видишь его? Где же он?
– В Париже!
– Он ранен… умер, может быть? Или в тюрьме?
– Он свободен.
– Почему же он не идет?
– Потому что у ног другой забыл вас… Он около нее стоит на коленях… жмет ее руку… Она так красива!
– О, я убью его! – крикнула Паола, хватаясь за кинжал, висевший у ее пояса.