— Не смейся! Как бы еще плакать не пришлось, — сказал Костик.
— Надеешься?
— Уверен, что ты пойдешь на мыло — чесоточным лошадям зады тереть. Наши тебя под землей найдут…
Домогацкий вырвал у крайнего унтера винтовку, торопливой рысцой подкатился к парню.
— Очень ты разговорчивый!
Костик не успел отстраниться от кованного приклада и упал навзничь… Его швырнули в воду. Река вздрогнула и сомкнулась над ним, волнуя туманную дымку.
— Не надо, господа, тратить патронов, — горячился Домогацкий. — Я их по одному перекупаю! Кто следующий? Выходи, если горазд, на полюбовную! А может, даме уделить внимание? Пора! Из военкомовского отряда, вертихвостка…
Конвоиры нестройным галдежом поддержали предложение фабриканта. Но едва палач шагнул к женщине в белом платке, из толпы раздался гневный голос Безбородко.
— Бисовы души! Куркули скажени! Усих не замордуете, бо Россия — страна великой правды, сильнее вас!
— А ну, хохол, держись, коли вызвался, — загорланил Домогацкий, поворачиваясь в сторону кубанца.
В наступившей жуткой тишине послышалось шипение паровоза… Унтера тревожно посмотрели в сторону железной дороги, засуетились, лязгая затворами, толкая пленных к обрыву.
— Эй, что там у вас? — Из-за бугра вышел молодой крестьянин, возглавляя небольшой отряд.
Домогацкий оглядел рассыпной строй нежданных свидетелей расправы. Убедившись, что это мужики, ответил небрежно:
— Вот… кончать привели. Чтобы, значит, в городе не воняло…
— Неплохая затея, — похвалил новоприбывший, отталкивая широким плечом фабриканта. — Ну-ка, посторонись! Сами кончим…
— То есть, почему? — не понял Домогацкий.
— Давай, отходи прочь! — грозно тряхнул чубом вожак непостижимого отряда. — Навоевались, хватит! Осип, собери-ка винтовки!
Расторопный Осип Суслов уже выхватывал у конвоиров оружие. Унтера пытались было сопротивляться, но отряд сомкнулся, выставив штыки.
Обезоруженных конвоиров прижали к берегу. Домогацкий завопил:
— Божечка мой, да ведь это красные!
— Ото наши хлопцы! — радостно вскрикнул Безбородко, сбрасывая с затекших рук кем-то обрезанную бечеву. — Гей, к оружию! Ще не пришел час вмыраты! Зараз мы покажемо, як большевики с подлой контрой гуркуют…
Он взял у Осипа винтовку. Затем шагнул к Степану и, заглянув ему в глаза, сказал неожиданно тихо и мягко:
— Спасибо, друже! За всих спасибо! Не дав сгинуть людям… До гроба запомяну!
Из толпы выступила женщина… Она узнала Степана Жердева, узнала Суслова, нагруженного отобранными винтовками, но еще медлила, точно не веря своим глазам. Наконец робко окликнула:
— Ося…
— Нюрка! — и веселый Осип крепко обнял любимую жену. — Значит, нашлась… Ну, теперь нам век не разлучаться! Потому как эту нечисть…
Что-то клокотало у него в горле, он взял винтовку наперевес и стал рядом со Степаном. Быть мвжет, прочитал кириковский комбедчик в глазах жены те ужасы, что пережила она при разгроме отряда Быстрова, на городских баррикадах и здесь, у реки…
— Товарищи! — Степан поднял наган. — По врагам народа…
— Степан, не оставить ли толстого? — не то в шутку, не то серьезно спросил кто-то из отряда. — Для цирка, глядишь, пригодится. Где такого урода найдешь?
— К черту! Меньше в жизни пакостей будет, — отмахнулся Степан. — Огонь!
Он подошел к тем, что минуту назад ждали смерти:
— Берите винтовки, товарищи… За мной!
Отряд Степана двигался на фланге рабочего Железного полка, прибывшего из Орла. Пехотные цепи, растянувшиеся от Сосны до Низовки, следовали за бронепоездом. И чем ближе к городу, тем больше присоединялось к ним добровольцев.
Люди шли молча, торопливо. На ходу отстегивались гранаты, к винтовкам примыкались штыки.
С Георгиевской колокольни ударила пулеметная очередь. Пули защелкали по рубежу, на котором остановился Степан. У крайних домишек Казацкой слободы заметались вражеские дозорные.
— Вперед! — Степан взмахнул гранатой и побежал к переулку, запруженному мятежниками. У вокзала грохнуло орудие. Снаряд просвистел высоко в небе, и на месте Георгиевской колокольни задымились развалины. Бронепоезд бил по огневым точкам.
Мятежники отхлынули в центр города.
— Взяли город — держаться надо! — кричали наиболее ретивые.
— Держись, ежели пуговицы крепкие, — в страхе огрызались из толпы. — Вон он как потчевает нашего брата!
На городской площади кулаки успели вырыть окопы и здесь встретили наступающих огнем. Бронепоезд обстреливал дороги, по которым подходило мятежное подкрепление. Сообразив, что красные не бьют по городу, не желая производить разрушения и избегая лишних жертв, Клепиков двинул свои банды в контратаку.