Вот и сейчас, пренебрегая ливнем, он ходил вдоль теплушек, в длинной солдатской шинели и защитной фуражке со звездой. Негромким голосом, с мягкими певучими нотками и едва заметным грузинским акцентом, расспрашивал командира отдельной стрелковой бригады о затруднениях на транспорте во время следования эшелонов, о политической работе среди красноармейцев.
— У нас, товарищ комбриг, слишком серьезное задание, чтобы мы могли потратить хотя бы один час, понапрасну, — говорил он, поравнявшись с пулеметной командой. — Надо готовить к бою не только оружие, но и самих себя, сознание нашей правоты и непобедимости. На германской вы командовали ротой?
— Так точно, товарищ Орджоникидзе!
— А теперь вам придется вести бригаду на добровольцев генерала Май-Маевского, который у царя командовал первым гвардейским корпусом. Он, правда, горький пьяница, но не дураки воюет с фокусами. В упорных боях за Донбасс и под Харьковом он умудрялся одни и те же части перебрасывать на различные участки фронта и создавать у красных ложное впечатление превосходства сил.
— На чем же он их перебрасывал?
— Поезда, автомобили и, конечно, гужевой транспорт. Белые не церемонятся. Мужичок-подводчик там не ездит, а скачет с полным возом офицеров. Май-Маевский в критических случаях заставляет целые полки совершать марши марафонским бегом. Надо, товарищ комбриг, хорошо знать противника и драться наверняка. В нашем положении лучше сто раз умереть, чем однажды быть побежденным.
Орджоникидзе поздоровался с пулеметчиками и остановился у накрытого брезентовым чехлом «максима».
— Кто наводчик?
Вперед шагнул приземистый красноармеец, плотный и выжидающе-сильный, точно дубовый кряж. Густые дегтярные брови, почти сросшиеся над переносицей, спокойный блеск темных глаз и скупая речь подчеркивали в нем вековую крестьянскую самобытность.
— Я, товарищ член Военного совета! Василий Нетудыхата!
— Давно служишь в армии?
— Пятый месяц, весенний набор.
— В боях участвовал?
— Не приходилось, — и уловив на лице Орджоникидзе разочарование, виновато добавил. — Обучали нас долгонько, товарищ член Военного совета.
Орджоникидзе улыбнулся.
— Если обучали долго и с толком — тут горевать нечего. Давай-ка проверим наводку. Вон на бугре белый камень — целься!
Василий снял с пулемета чехол, лег на землю и, закрыв левый глаз, несколько секунд возился у прицела.
Затем встал и вытянулся, словно бы даже подрос вершка на два:.
— Готово, товарищ член Военного совета. Разрешите очередь?
— Нет, очереди не нужно, — возразил Орджоникидзе и лег на место наводчика. Он критически впился зорким глазом в острый угол мушки, застывшей на прорези прицела и подведенной в самый центр белого камня. Повернул тело пулемета по кольцу вправо и влево — камень остался в зоне поражения.
Василий знал, что наводка сделана по всем правилам, однако чем дольше лежал Орджоникидзе с придирчивым видом, тем беспокойнее колотилось у парня сердце. Да и весь расчет и другие бойцы и командиры застыли в ожидании. Их позы, лица, скрытые усмешки выражали жадное любопытство и уважение к начальству, близкому им по духу, по солдатской хватке.
Многие знали Орджоникидзе до приезда сюда, на Западном фронте, когда он был членом Военного совета 16-й армии, и рассказывали о его душевности и простоте, о непостижимой смелости и железной воле. Под городом Борисовым, желая выяснить запутанную фронтовую обстановку, он лично отправился на разведку с десятком таких же храбрецов, проник в расположение пилсудчиков, собрал сведения… А через день Красная Армия захватила Борисов.
— Не зря тебя обучали, — заметил Орджоникидзе поднимаясь. — Хорошая наводка, товарищ Нетудыхата! Но, между нами говоря, некоторые ребята, завидя неприятеля, теряются… Тут уж вся их великолепная учеба идет насмарку!
— Чего мне теряться? Нешто я белых не видал? — Василий презрительно раздул ноздри и потянул воздух. — Я, можно сказать, собственноручно на полковнике верхом сидел!
— Неужели?
— Ей-ей, не вру! Полковник Гагарин у нас прошлым летом восстание поднимал, да сорвался и в леса махнул. А жердевские мужики подкараулили в имении… Коммунист Степан выгнал его, как зайца, прямо на засаду. Вот я и скакнул…