Чиро буквально почувствовал себя Комиссаром: он смотрел на Пикколо и видел обыкновенного буржуа. Говорить о коммунизме, сыпать цитатами из Че Гевары или, на худой конец, из Сартра, быть чуть-чуть вне закона – теперь это было модно.
Перед внутренним взором Бертини предстал синьор Кастеллаци, распинающийся о куске ветчины. Чиро изрядно разозлился, слушая ту пропитанную самодовольством и буржуазной леностью речь. Синьор Кастеллаци так упивался радостями жизни, что вовсе не обращал внимания на тех, кто этих радостей был лишен, более того, причиной его невнимания была вовсе не глупость, а идеологическая убежденность. Но, глядя на ораторствующего Пикколо, Чиро испытывал к фашисту и прожигателю жизни Кастеллаци большее уважение, чем к человеку, который называл его товарищем. Кастеллаци хотя бы был честен – он был самодовольным буржуа и вел себя, как самодовольный буржуа, не прячась за громкими лозунгами.
Однако самой раздражающей чертой Фабриццио Пикколо было то, что Сандра слушала его с открытым ртом и блестящими глазами. Чиро захотелось увести ее отсюда, объяснить, почему этот фигляр никакой не боец и не революционер. Он вновь приблизился к девушке и произнес:
– Я больше не могу это слушать.
Бертини повернулся к выходу и потянул Сандру за собой, но она не двинулась с места. Тогда Чиро отпустил ее руку, не желая неволить девушку, и вышел в одиночестве. Вечерний воздух приятно холодил его разгоряченное лицо. Чиро почувствовал слабость в ногах и привалился к стене. «Да, что это со мной?! Неужели простудился?»
Через пару минут молодой человек пришел в себя и посмотрел на жизнь вполне вменяемо. Похоже, у них с Сандрой появились разночтения во взглядах на то, что является хорошим совместным развлечением. Причем, если она еще смогла найти в кинематографе хоть что-то интересное для себя, то Чиро больше не при каких обстоятельствах не собирался посещать мероприятия подобные сегодняшнему. Это было неприятно, но с этим можно было жить – в конце концов, большая часть их совместного досуга была занята не кино и не профсоюзными собраниями, а прогулками по городу и поцелуями в укромных местах.
Вообще, любовь Сандры к пешим прогулкам уступала лишь ее любви к болтовне. Девушка готова была разговаривать о чем угодно, и за время совместных прогулок они перебрали все темы от спортивных машин до сигарет, при том, что оба не умели водить и не курили.
Чиро отвлекся от размышлений, увидев свое отражение в подсвеченной витрине маленького кафе. На лице Бертини застыло сосредоточенное выражение, а сам он был самую малость похож на Рокко из фильма «Рокко и его братья». «Ну, может, поэтому ты ей и понравился – потому, что в минуты задумчивости слегка похож на Алена Делона?» За размышлениями о Сандре и их встречах Чиро довольно далеко ушел от треклятого душного театра и теперь вынужден был быстрым шагом возвращаться, не желая упустить девушку.
Она вышла с немного растерянным выражением на лице, которое, впрочем, сменилось улыбкой, когда она увидела Чиро:
– Вот ты где! Я тебя немного потеряла.
Похоже, она даже не заметила его ухода.
– Решил уйти пораньше. Душно.
– Да, слегка душновато. Как тебе Пикколо?
– Ну… да никак, честно говоря. Еще один франт, который думает, что борьба это красивые речи.
– Он не франт…
Они шли по направлению к дому, в котором жила Сандра. Если бы Чиро в этот момент посмотрел в глаза девушки, он наверняка не стал бы с ней спорить, но он не посмотрел:
– Самый настоящий франт. Шляпа от Борсалино, костюм от какого-нибудь Гуччи, я уверен, что свои дорогущие часы он снял прямо перед выступлением.
– Я не думала, что ты такой…
Бертини еще только начал говорить о недостатках Пикколо, но, услышав слова Сандры, осекся. Следующие несколько минут они прошли в тишине. Наконец, Чиро заговорил, попытавшись оправдаться:
– Я вовсе не из ревности или какой-то зависти так сказал.
– А почему тогда?
– Ну, я, правда, считаю, что человек, который претендует на какую-то близость к рабочим, к народу, который пытается призывать нас к борьбе, и, при этом, выглядит подобным образом… не до конца искреннен.
– Да ты что, не слышал его? Неужели ты судишь его лишь по внешности? А меня ты тоже только по внешности оцениваешь?