Прежде чем Сальваторе успел что-то ответить, Катерина обмякла, и глаза ее закрылись. Кастеллаци поспешил ее поцеловать, чтобы успеть зацепить хотя бы кусочек ее души, но стоило ему приблизиться к Катерине, как мир вновь изменился.
Теперь это был Рим времен оккупации. Пыльный Рим, выцветший Рим, несчастный Рим. Серые люди куда-то вели Сальваторе и верного поклонника Лукреции Пациенцы лысого, угрюмого гитариста Пьетро. Кастеллаци не знал, что он совершил, но знал, что ему за это будет. Его с Пьетро и еще несколькими людьми затолкали в кузов армейского грузовика. Когда машина пришла в движение, из дома, из которого только что вывели Сальваторе, выбежала женщина. Она бежала за грузовиком, крича, что тоже виновна, и повторяя имя Кастеллаци. Только теперь он смог узнать в ней Катерину. Ее пытались удержать, и серые люди, и люди из собравшейся толпы, и даже какой-то священник, но никому это не удалось. Раздался выстрел. Катерина дернулась всем телом и упала на мостовую.
Мир изменился. Теперь Сальваторе был в военной форме. Он возвращался в Ривольтеллу. Возвращался живым, но проигравшим. Его сопровождали какие-то люди, которых он не знал, и которые не были ему интересны. Мысли Кастеллаци все время возвращались к шахматной партии, которую он проиграл накануне. Ривольтелла была в запустении, которое не сглаживал даже верный Родольфо. В доме пребывала лишь Катерина, которая, казалось, не была рада его видеть. Сальваторе пытался объяснить себе, почему равнодушие его жены ему неинтересно, но все время возвращался к шахматам, оценивая позицию с разных сторон. Ужин был наполнен разговорами, которые также совершенно не интересовали Кастеллаци. Внезапно раздался размеренный и очень тяжелый стук в дверь. Катерина подорвалась встречать очередного гостя, но Сальваторе остановил ее – он должен был встретить этого гостя сам. Видя тревогу жены, он поцеловал ее в щеку, даже не удивившись всей равнодушной вымученности этого жеста. Он знал, кто стучит в дверь, и был почти рад этому гостю.
И вновь все изменилось. Теперь Сальваторе был в каком-то красном мире и смотрел за Катериной со стороны. Она не могла найти себе места. Все время гуляла, находя отраду лишь в их сыне. Кастеллаци больше не любил ее, а она больше не любила его. Он созерцал ее метания со спокойствием уверенного в своей скорой смерти человека. Невольно улыбнулся неловкому роману Катерины со своим сослуживцем. Она мечтала выбраться из этого мира индустриальной устроенности, убежать куда-то. Ему было все равно, кроме того, он знал, что бежать было некуда.
Неожиданно образ как бы раздвоился. Сальваторе продолжал с холодным равнодушием следить за красной пыткой своей жены и в то же время уезжал куда-то на поезде, а Катерина провожала его и обещала ждать. Она говорила, что будет ждать его целую вечность, тысячелетия, если понадобится. Катерина плакала. Сальваторе не было все равно на ее слезы – он попытался утешить ее, хотя твердо знал одно: Катерина его не дождется.
Оба образа сблизились и столкнулись, оставив Кастеллаци в полной темноте. Через мгновение темнота ушла, и перед взором Сальваторе открылось новое место. Это была квартира Лукреции Пациенцы. Здесь на кровати Лукреции Пациенцы лежала, свесив ноги, обнаженная Катерина, а Лукреция сидела подле нее на полу, целуя и лаская ее колени. Кастеллаци с некоторой досадой обнаружил, что смотрит в глаза Лукреции, а не на ноги Катерины. Он чувствовал себя совсем старым и неуместным, хотя тело его было вполне молодо. Сальваторе захотел сделать шаг к двум женщинам, но наткнулся на непроходимо твердый воздух. Спальня Лукреции показалась Кастеллаци аквариумом. Неожиданно Катерина подняла голову и увидела Сальваторе. В ее взгляде была доброта, интерес, немного похоти, искренняя доброжелательность, но не было ни капли любви – Катерина не любила его. Сальваторе захотел отступить, но вновь наткнулся на твердый воздух – это он был в аквариуме, а не Лукреция с Катериной. Кастеллаци закрыл лицо руками, чтобы скрыться от этого кошмара, но через свои ладони провалился в новый кошмар.
Катерина сидела на невысоком заборе в поле. Сальваторе знал это место – это было старое оставленное поместье близ Неаполя. Стояло лето. День был жаркий, но ветреный. Ветер играл в ее волосах и в подоле платья. Катерина ждала его, но Сальваторе не мог подойти. Его вообще здесь не было, и Катерина это знала. Вместо Кастеллаци к ней подошел какой-то потерянный мужчина, который начал о чем-то с ней разговаривать. Он не был ей интересен. Мужчина попросил у Катерины закурить и устроился на заборе рядом с ней. Катерина продолжала смотреть на старую дорогу. Сальваторе смог очень хорошо рассмотреть ее лицо в этот момент – Катерина решила для себя, что если он не придет в ближайшие пять минут, значит, не придет никогда. Значит, она одна воспитает их сына. Одна будет засыпать по вечерам и просыпаться поутру. Одна будет преодолевать все трудности, которые поставит перед ней жизнь. Пять минут прошли. Катерина продолжала курить. Мужчина продолжал говорить. Сальваторе так и не пришел. Неожиданно старый забор не выдержал веса двух взрослых людей и сломался, опрокинув их на землю. Треск ломающегося дерева оглушил Кастеллаци.