Ко всему этому присоединились наступление турок на персидскую территорию и связанная с этим опасность проникновения их в Афганистан, что уже безусловно вызвало бы военную акцию последнего против союзников.
Вот три окончательных ответа англичан на русские запросы. Первая телеграмма русского генерального консула в Индии от 28 августа 1916 года:
«Индийское правительство, тщательно проверив сведения, уверяет, что никакого сосредоточения войск в Северном Афганистане не замечается. Лисовский».
Вторая телеграмма того же генерального консула от 1 сентября 1916 года:
«Индийское правительство не имеет сведений о каких-либо военных приготовлениях в Афганистане и положительно отрицает факт возвращения немцев в Кабул, где по-прежнему находятся лишь один германский и один турецкий офицеры при нескольких нижних чинах. Лисовский».
Индийское (то есть английское) правительство, конечно, лгало, так как оно не могло не знать, что в Кабуле находятся около двух десятков немецких, австрийских и турецких офицеров и восемьдесят унтер-офицеров и солдат.
Третья телеграмма из Туркестана от 1 сентября 1916 года:
«Лисовский передает искаженный текст телеграммы: Считая положение в Афганистане пока удовлетворительным, индийское правительство не скрывает, что наступление турок в Персии невыгодно отражается на афганских настроениях. Если туркам удастся занять Тегеран или проникнуть в Афганистан в количестве 4—5 тысяч, то, по мнению индийского правительства, выступление Афганистана вполне возможно. Секретарев».
Нечего и говорить, что после этой телеграммы русские полковники и генералы по приказанию Куропаткина немедленно сели на коней и помчались к границе.
Волнения в Туркестане подавлялись с невиданной даже в этой царской колонии жестокостью. Но, помимо этого, англо-индийскому правительству было недвусмысленно заявлено, что «буде неприятельские войска действительно проникнут на территорию Афганского ханства, российским войскам придется занять эту окраину, если, впрочем, англо-индийское правительство не озаботится обузданием афганистанского эмира».
Тут уж шутить не приходилось: англичане прекрасно помнили, как в свое время русские полковники с большим успехом побили английских полковников в Пендинском районе, после чего понадобилось много усилий, чтобы урегулировать вопрос о границах. Поэтому Хабибулле-хану были на этот раз предъявлены энергичные требования и приостановлена выплата субсидий.
Эмир был взбешен. Несколько сотен кавалеристов было послано на розыски Хайри-бея. Рыбичка, Руланд, Шрайнер, Клотценер и другие немецкие и австрийские офицеры были изолированы и переведены вместе с солдатами в загородное помещение. По отношению к Насрулле, своему брату, и Аманулле-хану, своему сыну, эмир применил ряд ограничений: у первого отнял право управления государственной казной, второй попал в немилость.
Однако Хайри-бея не удавалось поймать, несмотря на обещание крупной награды, а военнопленные продолжали переходить границу. Турки и индусские мусульмане возбуждали народ, указывая на враждебные действия эмира по отношению к немцам — союзникам турок в деле освобождения всех мусульман. Помимо того, Аманулла-хан, Насрулла-хан и Сипахсалар Надир-хан пользовались большой популярностью в народе: положение опальных только усиливало их популярность.
Немцы дважды предпринимали попытки к тайному отъезду, но обе попытки были неудачны.
В это время приехала английская миссия, в задачу которой входило заключение договора с Хабибуллой-ханом и, если возможно, вовлечение Афганистана в мировую войну на стороне союзников. Хотя переговоры велись втайне, англичане содержались за городом, а эмир вел себя по обыкновению крайне уклончиво, в индийской прессе вдруг появились статьи, что Хабибулла-хан безусловный англофил и в связи с получаемой субсидией обещает сделать все возможное в пользу англо-афганского сближения. Это поставило эмира в щекотливое положение и настроило против него широкие круги мусульманского духовенства, националистов и чиновников.