– У меня перед тобой обязательство, – негромко проговорил я. – Поэтому готов уступить победу.
Сглотнув, Адель чуть отстранилась от холодного пламени лезвия.
– А как же твои ставки? – продемонстрировала она немалую осведомленность.
– Переживу как-нибудь, – не стал я кривить душой.
– Значит, тебе надо выиграть турнир?
– Хотелось бы.
– Тогда у тебя передо мной два… – замялась она на секунду и добавила: – Как это по-русски? Должок!
Практически сразу я почувствовал, как под ребра мне упирается что-то острое. Скосив глаза, увидел объятый пламенем магической силы собственный нож – как он покинул ножны на бедре, даже не ощутил.
Улыбнувшись, Адель положила его рядом со мной – картинно ахнув, она соскользнула на песок, раскинув руки и изображая павшего лебедя.
Поднявшись сам, помог встать и француженке. Вновь улыбнувшись, она протянула мне руку для рукопожатия.
«Ох уж эта европейская эмансипация», – подумал я, беря протянутую ладошку. И далеко не сразу осознал, что руку мне протягивали совсем не для пожатия. С небольшим опозданием – под благосклонным взглядом – едва коснулся губами ее пальцев.
– До скорой встречи, – с прощальным кивком чуть прикрыла глаза Адель.
Замена по позиции
– Господин Воронцов. За поведение, порочащее кадета цитадели Эмеральд, распоряжением магистра вы исключены из состава воспитанников.
Лицо мастера-наставника – бывшего мастера-наставника – было бесстрастно.
– А… а за что?
Вздохнув, Олег на мгновение возвел очи к небу.
– Тебе надо объяснять за что?
«Неужто за японца?» – подумал я, лихорадочно размышляя.
О том, что убил капитана команды прямо на глазах у всей Большой Арены, я как-то забыл. О чем Олег не преминул напомнить.
– Упс. Нет, ну а как…
– Максимум завтра утром ты должен покинуть территорию цитадели, – даже не стал слушать меня Олег.
– Понял.
Резкий взгляд бывшего мастера-наставника привел меня в чувство.
– Но лучше сделать это сегодня.
– Постараюсь.
– Будь осторожен. Твое исполнение с молодым Токугавой не все поняли – вокруг этого уже возникла нездоровая суета, но я пока не понимаю, в чем дело.
– Ясно, буду иметь в виду.
– Друга твоего второй день не видно, но это не значит, что он не будет тебя встречать.
Ну конечно, не видно, потому что Макленин, сжатый артефактной компрессией, сейчас в виде статуэтки лежит в сумке у Ребекки.
– Учту, спасибо.
– Сам доберешься до Диаманта?
– Да, благодарю.
– Если тебе это будет интересно, Орлов исключил тебя из состава воспитанников сразу после твоего проступка.
– Это для меня важно?
– Он личным распоряжением назначил тебе сразу сто штрафных баллов за проступок. Так что теперь у тебя минус девяносто баллов.
– Не очень понимаю, как это ко мне относится, я ведь уже исключен.
– На момент штрафа турнир уже начался, и сам глава группы «Аренберг» не рекомендовал тебя снимать, так как правила на подобные случаи не прописаны. Поэтому штрафные баллы начислены тебе как курсанту Эмеральда. А сто пятьдесят баллов за победу на соревновании не начислены, так как воспитанником русской цитадели ты уже не являлся. Из-за этих штрафных ста баллов мы теперь единолично возглавляем таблицу достижений Академии. С конца.
– Ну… обдуманность решения Орлова вполне в духе крепких хозяйственников, – после короткой паузы вспомнил я типичную фразу из сюжетов федеральных каналов, описывающих стандартного чиновника-управленца.
– Завтра на общем собрании мастеров будет ставиться вопрос о выборе нового магистра Эмеральда.
– Есть шансы?
– Очень большие. У Орлова сейчас проблемы в реальности, поэтому, если ты немного подождешь, я смогу тебя восстановить.
– Не могу. У меня «должок». Но за предложение искреннее спасибо.
– Не за что, – мастер-наставник с золотым соколом Рюрика на красном щите герба остался бесстрастен. – Бывай.
– До свидания.
Четко развернувшись на каблуках, я вышел из кабинета мастера и в сопровождении слуги цитадели направился в свою комнату. Перемещение по территории в одиночку было мне теперь запрещено.