– Константин, – протянул мне руку.
– Евгений, – представился я, недоумевая.
– К Сергею?
– М-м… да.
– Знаешь, где лежит?
– Да.
– А вот я не сподобился. Пойдем, хоть ты покажешь.
Константин оказался действующим сотрудником органов внутренних дел в немалом чине. И бывшим сослуживцем Сергея Ивановича. Узнал он том, что его боевой товарищ, с которым они служили на другом краю света, жил и умер в Красноярске, совсем недавно и совершенно случайно. И связано это было со мной.
– …возбуждено по сто семьдесят девятой статье, риэлтерской, принуждение к совершению сделки под угрозой насилия. По сто пятой – убийство из корыстных побуждений. И есть еще сто тридцать первая… – продолжал рассказывать о моих грехах Константин, пока я смахивал снег с могилы.
– Это что за статья?
– Износ.
– Какой износ? – не понял я.
– Статья сто тридцать первая, часть третья – изнасилование несовершеннолетней.
– И кого я?
– Некая Шавченкова Екатерина.
Я замер, даже не замечая холода снега на ладонях.
– Когда успел-то? – голос был безжизненный, словно не мой.
– Двадцать третьего августа прошлого года.
Замечательно. Значит, успел в тот день, когда Игорь выстрелил мне в голову.
– Каким образом все это связано с тем, что якобы я убил Сергея Ивановича и отжал у него квартиру?
– У Сергея есть бывшая жена, фамилия у нее Шавченкова. Она работает в кадрах, в моем отделе. Сергей, как я узнал, много пил и серьезно болел, поэтому она ожидала, что квартира перейдет ей. Но тут появился ты, и это несколько пошатнуло планы на жилплощадь.
– Катерина Шавченкова?
– Ее внучатая племянница.
– Она несовершеннолетняя?
– Ей восемнадцать неделю назад исполнилось.
– Супер, – только и выдохнул я, продолжив без перчаток смахивать снег с мерзлой земли, а после с простого креста, совсем не замечая холода.
– Я случайно материалы твоего дела увидел и наткнулся на знакомую фамилию. Когда покопался, узнал, что Шавченкова продала одну из своих комнат – и на дело твое хватило, и на ремонт в новой квартире.
– Почему вы думаете, что это не я убил Сергея Ивановича?
– Ты на сколько его младше? – задал вопрос Константин, доставая из кармана дубленки плоскую фляжку.
– На сорок где-то.
Собеседник отсалютовал фляжкой кресту, отпил и вылил немного коньяка на могилу.
– А я на двадцать. Где-то. Он мне тоже помог, давно. Тебе деньги нужны?
– Нет.
– С документами все в порядке?
– Разберусь, спасибо.
– В то, что это не ты его убил, конечно, я не сразу поверил. Просто люди не умеют держать язык за зубами: стоило начать вопросы задавать, как мне чуть ли не в курилке рассказывали, как хамло деревенское собирались на квартиру обуть, а он взял и пропал куда-то.
Вздохнув, я поднялся. Несколько минут постоял над могилой и собрался уже уходить. Но задержался, чтобы задать один вопрос.
– Послушайте. Черный кроссовер, марку не знаю. Номер приметный «В 666 АД», регион наш. Встречали?
– Комбинаций номеров с кириллицей не бывает, в государственных знаках используются только латинские буквы.
«Черт!»
– Но машину знаю. И владельца знаю, приметная личность. Он на номерах своих последнюю букву стер и русскую «Д» нарисовал.
– Кто это?
– До машины дойдем, все запишешь. Только он не в Красноярске сейчас.
– А где?
– В Москве.
– Непринципиально.
Когда мы возвращались к машине, Константин задал еще один вопрос:
– Фамилия Саянов тебе ничего не говорит?
– Кто это?
– Мой… так скажем, знакомый. Он недавно обратился с просьбой помочь найти тебя. Особо уточнил, что в ближайшее время ты можешь появиться в городе.
– Саян? – я даже приостановился.
– Когда-то его и так называли.
– Нет, такого не знаю.
– Он предупреждал, что ты так скажешь. Очень просил о встрече в любом месте, на любых условиях и любой территории. Просил передать, что это очень важно и касается Юлии.
Помолчав немного, наблюдая за падающими снежинками, я витиевато выругался.
– Я могу слетать с тобой в Москву, помочь со встречей.
Когда мы подходили к машине Константина, над нами с низким гулом, едва не касаясь брюхом верхушек деревьев, одно за другим пролетели несколько звеньев боевых вертолетов.
Последняя надежда