Кира глубоко вздохнула и, подойдя к нему почти вплотную, коснулась ладонью растрепанных волос.
— Тём, ну что ты творишь? — с мягким укором произнесла она, глядя на него сверху вниз. — Я же просила не лезть к нему.
— Бесит. Не могу смотреть, как он вокруг тебя вьется, — резко откидывая трубочку в сторону, выпалил Дзюба и встал, добавляя сварливым тоном. — И ведет себя так, будто у вас уже все на мази! Это ты виновата! Сама повод даешь, поощряешь! Еще и деньги у него берешь…
— Мы об этом уже говорили, — тихо сказала девушка, забирая его руки в свои. — Думала, ты поймешь…
— Я понимаю, — глухо отозвался футболист и еле слышно добавил, глядя в пол. — Но он все равно тебе не подходит.
— Я знаю, — хмыкнула Громова и пристально посмотрела на него. — Мне ты подходишь.
Артём шумно втянул воздух и крепче сжал ее пальцы, не поднимая на подругу глаз.
— Но ведь это ничего не меняет, так ведь? — пытаясь заглянуть ему в лицо, спокойным тоном добавила Кира.
Дзюба молчал, поджав губу и не находя, что ответить на эту очевидную истину, висящую между ними уже не первый год. Этой женщине, которую он боготворил, которой восхищался, которая чувствовала его, как никто другой, могла противостоять ему на равных, разделяла все его мечты и понимала желания, которая была будто создана специально для него, этой женщине он мог предложить только свою изматывающую и требовательную дружбу. Зависнув на тонкой грани между «навсегда» и «никогда», он мучил и себя, и ее, но не мог разорвать эту связь, ставшую для него источником жизненной силы. А она заслуживала большего, намного большего… Того, что он никогда не сможет ей дать.
— Это только до конца чемпионата, — примирительно касаясь лбом его груди, проговорила Громова, так и не дождавшись ответа. — Потом он уедет домой, мы с Вадькой и Диего поедем на Ибицу… Все вернется на круги своя, будет, как прежде.
— Могли бы выбрать какое-нибудь другое место, не в Испании, — уже беззлобно фыркнул Артём и с усмешкой добавил. — Кислоту жрать будете?
— И кислоту тоже, — улыбнулась девушка, не поднимая головы. — Там выбор большой.
— Он тебе нравится, да? — вдруг тихо спросил Дзюба, кладя ладонь ей на основание шеи.
— Нравится, — едва заметно кивнула Кира. — В нем есть… Не знаю, как сказать… Будто во мне сейчас не хватает какого-то витамина, необходимого для выживания элемента, и он его восполняет!
— А во мне? — смущенно спросил зенитовец, касаясь щекой ее макушки.
— В тебе нет, Тёмка, — ласково произнесла она и, подумав несколько секунд, добавила. — Ты такой же, как я, мы одной крови с тобой.
На несколько секунд Артём перестал дышать, гулко отдаваясь каждым ударом сердца ей в щеку, а потом вдруг сгреб девушку в охапку и с силой прижал к себе.
— Громова, блин, — сдавленно промычал он. — Ну, на хрена душу-то рвать?
— Прости, сказала, что думаю, — выдохнула Громова, уже понимая, что на шее от его руки теперь точно останется след.
— Зараза ты, — буркнул Дзюба, зарываясь лицом в ее волосы.
— Согласна, — кивнула Кира.
— Не, ну так невозможно работать! — всплеснул руками Климов и отбросил в сторону карандаш, которым рисовал в блокноте корявый эскиз, больше напоминающий наскальный рисунок. — Где ты витаешь?
Громова полулежала на кровати в номере своего друга, обложившись бумажками с не менее сомнительными произведениями рекламного искусства, планировавшимися, как эскизы к раскадровкам будущего ролика, и уже минут тридцать не могла выдать ни одной дельной идеи либо конструктивной критики.
— А чем ты недоволен? — откидываясь на подушку и закрывая глаза, проговорила девушка и не глядя, подняла один из листков, завалившийся ей за спину. — Я же говорю — вот это ок.
— Да это полная фигня! — продолжал возмущаться Вадик, выхватывая лист и разрывая его пополам. — Тебе вообще все равно, что ли? Что с тобой?
— Я устала, — промычала Кира и накрыла лицо еще одним листком, валявшимся под рукой. — Оставь меня, я хочу умереть…
— Это не повод срывать выпуск ролика, — равнодушно хмыкнул Климов, отнимая у нее и этот листок, и заинтересованно добавил. — А что случилось? С Черешней поссорилась?
— Нет, — пробубнила Громова, приоткрывая один глаз. — Они с Дзю решили поиграть в игру «Кто больше любит Киру Громову?».
— Ого! И че? Подрались? — воодушевился Вадик, садясь на кровати и чуть ли ни хлопая в ладоши.
— Нет, раскидала, — вяло отозвалась девушка и, внимательно посмотрев на друга, добавила. — Но они ж вымотали меня совершенно! Почему я вообще должна этим заниматься? Подход к каждому искать, нужные слова подбирать, чувства беречь…
Кира задумалась, снова погружаясь в себя. Эта перепалка была так же предсказуема, как то, что сборная России не станет чемпионом мира, но все равно смогла выбить ее из колеи и лишить покоя, который она, казалось, только-только обретала внутри себя. Она потратила все свои душевные силы на удержание тонкого удобного ей равновесия с каждым из этих мужчин, до конца не отдавая себе отчета в том, для чего и ради чего на самом деле это делает. Да, она схитрила, давая каждому именно то, что ему важно, нажимая на правильные кнопки и поворачивая рычаги чужой души в нужном ей направлении, но что это принесло ей самой, кроме усталости и смятения? Какой код нужно набрать, чтобы достичь баланса с самой собой и примирить свой внутренний мир с окружающим? Как научиться жить со своей любовью заново и не разбить в дребезги и свою, и чужую жизнь?
— Это, Громио, тяготы любви, — с умным видом констатировал Климов, прерывая ее размышления, и вдруг встрепенулся. — Я знаю, что вернет тебя к жизни!
— Косячок? — хитро улыбнулась Кира.
— Мультимаскинг! — воскликнул Вадик, спрыгивая с кровати и доставая из тумбочки несколько маленьких баночек с косметикой. — У парней сейчас теоретические занятия, так что можем устроить в спа женский день!
— А потом косячок, — хихикнула Громова, перекатываясь на живот.
— Идет, — кивнул парень.
Через двадцать минут Кира и Вадим уже восседали на деревянных полках финской сауны в спа-комплексе отеля, вдыхая аромат эвкалиптового эфирного масла, которым Климов щедро оросил все вокруг. Их лица украшала зеленая австралийская глина, призванная улучшить цвет лица, очистить поры, омолодить минимум на пять лет, а судя по неадекватной цене за баночку с этой чудо-маской, еще и профессионально отпарить их веником.
Горячий сухой воздух приятно разморил тело, расслабляя мышцы и опустошая голову, а мерное потрескивание раскаленных камней настраивало на умиротворенный лад.
— Ты чувствуешь, как открываются поры на твоем лице? — спросил Вадим, лежа на животе на верхней полке и подпирая голову руками.
— О, да, — промурлыкала Громова, растянувшаяся на спине на уровень ниже.
— Теперь визуализируй, как из них выходит вся грязь, — медитативным тоном, продолжил Климов.
— Фу, не хочу, — заулыбалась девушка, проводя рукой по покрывшемуся капельками пота животу. — Я и так красивая.
— Да, тело у тебя, конечно, что надо, — поддакнул Вадик, оглядывая сверху ее обнаженную фигуру. — С головой вот только нелады.
— У каждого свои недостатки, — хихикнула Кира, предусмотрительно добавив. — Кроме тебя, конечно.
— Я идеален, не буду спорить, — легко согласился Вадим, кокетливо болтая ногами в воздухе и продолжая скользить взглядом по ее светлой коже. — И когда ты собираешься пустить Черешню на это пастбище разврата?
— Вообще не собираюсь, — закидывая руки за голову, проговорила Громова и добавила недовольным тоном. — Он и так уже обнаглел вконец. Как будто мне Дзюбы с его вечными придирками мало.