Казалось, Павел совсем засмущался и будто даже пошел пятнами, по крайней мере, так Кире показалось из ее укрытия. Зато Вадик внезапно оживился и, приосанившись, стрельнул в мужчину весьма откровенным взглядом.
— С чего ты взял? — хитро улыбнулся он, приподнимая к себе его лицо за подбородок кончиком пальца, — Я тоже могу производить обманчивое впечатление, не думал об этом?
— Этого не может быть… — промямлил Свиридов, не сводя с парня растерянный взгляд.
— Почему? — приободрился Вадик, окончательно избавляясь от остатков смущения и притягивая к себе растерявшегося мужчину. — Это всего лишь внешность, манера поведения, привычки… Ты изменишь свое мнение, когда позволишь узнать тебя поближе. И поглубже.
Последние слова он прошептал едва различимо и в качестве доказательства серьезности своих намерений осторожно коснулся Пашиных губ, которые оказались на удивление податливыми и не оказали ни малейшего сопротивления этому неожиданному вторжению.
— Вадь, ты зеленый! — рассмеялся Свиридов, проводя рукой по своей щеке и стирая с нее прилипшую глину, когда парень оторвался от него.
— Теперь ты тоже, — улыбнулся Климов и томно прошептал. — Но у меня есть для тебя еще кое-что. Там глины нет. Хочешь посмотреть?
Паша едва заметно кивнул и опустил голову, скользнув ладонью по влажному животу Вадима, и медленно опускаясь вниз.
— Так, дальше широты моих взглядов уже не хватает, — шумно выдохнула Кира и выпрямилась, оборачиваясь на притаившегося рядом Дениса. — Сваливаем!
— Погоди, это сейчас Паша Вадику… Я думал, наоборот… — едва поспевая за почти бегущей по коридору девушкой, задумчиво пробубнил Черышев, пытаясь переварить увиденное, но сам себя оборвал. — Ладно, это не наше дело!
— Ты раб стереотипов, Черешня! — рассмеялась Громова, увлекая его за собой. — Надо быть выше этого!
Ребята влетели в номер Киры, будто за ними кто-то гнался, взбудораженные и одновременно смущенные подсмотренной чужой тайной.
— Я пойду смою это, — сказала запыхавшаяся девушка, осторожно касаясь застывшей маски на своем лице и скрываясь в ванной. — А то навсегда такая останусь…
— Я уже начал привыкать! — кинул ей вслед Черышев.
Умыв лицо и придирчиво оценив состояние пор после чудодейственной австралийской глины, Громова натянула первыми попавшиеся под руку джинсовые шорты из магазина «Виктория» и свою любимую белую рубашку и вышла в комнату. Денис обернулся к ней и с сияющей улыбкой протянул к ней обе руки.
— Ты такая свеженькая, — притягивая девушку к себе и скользя носом по ее щеке, проговорил мужчина. — И елками какими-то пахнешь.
— Это не елки, это эвкалипт, балдень, — рассмеялась Кира и подняла палец вверх. — Профилактика простуды и гриппа!
— Тогда подышу еще, чтобы тоже не заболеть, — утыкаясь лицом ей в шею и демонстративно втягивая носом воздух, прошептал Черышев.
— Придумал повод, да? — улыбнулась Громова, нежно касаясь ладонью его затылка и позволяя ему покрывать короткими влажными поцелуями свою шею и подбородок, медленно, но настойчиво переходя к губам и все плотнее прижимая ее к стене.
Она закрыла глаза и поддалась его ласке, так просто и естественно вливающейся в умиротворенное после сауны и слегка возбужденное накалом страстей в предбаннике состояние ее тела. Его касания были такими осторожными и невесомыми, будто он боялся спугнуть ее расположение, и от этого казались еще более трогательными и милыми. Она улыбнулась его участившемуся дыханию, горячим ладоням, все настойчивей исследующим ее тело, и не удержалась от откровенного глухого вздоха, когда, сжав ее обнаженное бедро, он потянул его на себя, недвусмысленно упираясь в них живота твердеющим с каждой секундой бугорком на шортах.
— Черри, не увлекайся, — хрипло прошептала девушка, мягко снимая его руку со своего бедра и небрежно целуя в щеку.
Денис сжал зубы и, глухо застонав, бесшумно ткнул кулаком в стену за ее спиной.
— Это ты из-за Паши с Вадиком так завелся? — картинно рассмеялась Кира. — Они и, правда, горячие, меня тоже пробрало!
— Я не думал, что это будет так трудно… — с трудом подбирая слова и низко опуская голову, тихо проговорил мужчина. — Быть рядом с тобой и не иметь возможности…
— Просто «не иметь» ты хотел сказать, — ехидно поправила его Громова, ловко выныривая из-под его рук и отходя к окну.
— Называй, как хочешь, — устало отозвался Денис, упираясь второй рукой в опустевшую стену.
— А ты не мучайся! — оборачиваясь на него и высоко задирая подбородок, надменно произнесла Кира. — А то, может, это для здоровья вредно. У тебя вон весь директ забит девками, выбирай хоть каждый день новую. Ни одна не откажет, поверь мне!
— Ты читаешь мой директ? — поднимая на нее удивленный взгляд, спросил футболист.
— Не я, ребята читают. Это по протоколу положено, — отмахнулась Громова, снова отворачиваясь к окну, за которым уже начали сгущаться сумерки. — Так что, если приспичило, рекомендую обратить внимание. Я разрешаю.
— Спасибо за разрешение, — услышала она треснутый голос за своей спиной и повернула голову вполоборота, краем глаз наблюдая, как он забирает с кровати оставленный там шампунь.
— Хотя ты знаешь, забудь об этом, — вдруг бросила девушка, заставляя его остановиться в нерешительности на полпути к двери. — Я передумала. Мне будет неприятно, так что… И думать не смей.
— Ты уж определись — разрешаешь или запрещаешь… — вздохнул Денис и устало потер глаза.
Она снова отвернулась и замолчала, хмуро ковыряя пальцем крошечный скол на белом стеклопакете. Его надо было отпустить, потому что это не летний лагерь и не каникулы на море, а чемпионат мира, и он не симпатичный спасатель на пляже, а один из ведущих игроков сборной. Сейчас он должен быть сосредоточен на деле, на тренировках, на своей карьере и победе, а не тратить все свои эмоциональные и физические силы на девушку, которая принадлежит другому. И всегда будет принадлежать.
— Кир, это не преступление — привязаться к кому-то, — подходя к окну и обнимая ее сзади, тепло прошептал Черышев, касаясь лбом ее затылка. — Позволь себе, хотя бы раз не пытайся контролировать, просто отпусти это…
— Тебя забыла спросить, — буркнула Кира, злясь на сам факт того, что он смеет ее анализировать и еще больше на выводы, которые он сделал.
— Но ведь так тоже невозможно, — тихо сказал Денис, проводя ладонью по ее волосам. — Ты сама себя мучаешь. Нас обоих.
— Что-то не устраивает? — с металлом в голосе отозвалась девушка. — Дверь там!
Он вышел абсолютно неслышно, мягко ступая по ковровому покрытию и унося с собой все тепло и даже сам насквозь пропитанный нежностью воздух, которыми была наполнена эта комната в последние дни. Громова не услышала, как захлопнулась за ним дверь, но моментально почувствовала, как помещение наполнилось звенящей тишиной и покалывающим кожу сожалением, как тонкие холодные пальцы сомкнулись на ее оставшихся без защиты плечах.
Девушка глубоко вздохнула и коснулась лбом оконного стекла, все еще хранившего тепло солнечного дня.
— Мась, нам ведь никто не нужен, правда… — прошептала она, глядя на свое искаженное отражение в темном окне.
Кира одновременно и хотела остаться одна, и боялась этого. Только в одиночестве она могла так явно чувствовать его присутствие, видеть его усмешку в собственном отражении, всецело отдаваясь во власть своего болезненного чувства, погружаясь в мечты и воспоминания, раз за разом прокручивая в голове фразы и жесты, взгляды и прикосновения, придавая им новые смыслы и толкования, находя все новые и новые доказательство его бескрайней любви к ней. Но, в то же время, ей было страшно от осознания того, что ее связь с реальностью становится все более призрачной, что однажды она просто не сможет вернуться, не разглядит границу между своими фантазиями и обычной жизнью, окончательно потеряет себя. Ей не с кем было поделиться своим счастьем и печалью в этом мире, да и кто бы понял? Она сама с трудом приняла то, что они никогда не будут вместе, но при этом навсегда останутся вдвоем.