— Прости меня. Я не должен был так долго с ней разговаривать, — тихо проговорил Денис, опуская глаза и продвигаясь ладонью от ее плеча к шее. — Но я никак не думал, что тебя это так заденет. Мы общаемся, я ведь говорил тебе об этом.
— А чего тебе думать? — скидывая его руку, злобно оскалилась Громова, сама не замечая, как повышает голос. — Одну отжарил, можно с другой по душам поболтать. Отличное «раздельное питание»! Молодец, Черри!
— Так ты из-за него так плакала? — вдруг встрял Саша, внимательно наблюдавший за ходом беседы и сложивший, наконец, в голове всю мозаику целиком.
— Знаешь, Головин, во время Великой Отечественной таких, как ты, партизаны привязывали к дереву и вырезали язык! Саблей! — прошипела Громова, прожигая футболиста огненным взглядом. — Подумай об этом.
— Кирюша, милая, ты знаешь, что это не так, — забирая ее руку в свою и присаживаясь перед девушкой на корточки, проговорил Черышев, не обращая внимания на ее перепалку с Головиным. — Мы можем поговорить наедине?
— Ночью не наговорился? — продолжала злобствовать Кира, отворачиваясь от него. — Или тебе практика в русском понадобилась?
— Пожалуйста, выслушай меня, — прошептал он, прикладывая ее руку к губам. — Ты сделала неверные выводы.
— Дэн, ты же видишь, что она не хочет сейчас говорить, — снова влез Головин, видимо решив, что роль спасителя и защитника не имеет временных ограничений и не стоит бросать начатое ночью на полдороге. — Зачем настаиваешь?
— Саня, не вмешивайся, прошу тебя, — сдавленно процедил Денис и снова обернулся к Кире. — Маленькая моя, неужели ты думаешь, что я нарочно хотел тебя обидеть? Неужели до сих пор сомневаешься во мне?
— Меня это больше не интересует, — выдохнула Громова, с трудом выдавливая из себя эти слова.
— А меня интересует, — не унимался Черышев. — И в том числе интересует, где моя девочка была ночью? Я всю территорию обшарил. Ты в город уезжала?
— Она была у меня, — вдруг гордо заявил Саша, заставив обоих вскинуть на него удивленные взгляды.
Громова обреченно вздохнула и, облокотившись о стол, устало опустила голову на руки. Она совершенно не собиралась посвящать Дениса в подробности своей ночевки и тем более не хотела использовать Головина, как способ вызвать ревность или разжечь скандал. Она в целом уже немного жалела, что согласилась на эту сомнительную затею, тогда как заказать новый ключ у администратора не было такой уж сверхсложной задачей.
— Кира, это правда? — сдавленно проговорил Черышев, вставая и испытующе глядя на ее макушку сверху.
— А что, только тебе можно? — взорвалась Кира, резко оборачиваясь на него и с вызовом глядя в его уставшие покрасневшие глаза.
— С меня хватит, — вдруг помотал футболист головой, опуская взгляд. — Хватит.
Он выдохнул как-то через силу и, достав из кармана ее ключ, положил его на край стола, пристроив сверху серебряную цепочку с кулоном, сорванную вчера с ее шеи. Так и не подняв на девушку глаз, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу.
— Не забудь Кристине позвонить пожаловаться! — прокричала ему в спину Громова, часто моргая, чтобы прогнать поступившие слезы.
Она несколько раз глубоко вздохнула и исподлобья посмотрела на виновато глядящего на нее Головина.
— Вот почему на интервью из тебя слова не вытянешь, а тут ты прямо оратор! — ехидно заявила она, театрально прикладывая руки к груди.
— Прости, я не знаю, зачем я это сказал, — опуская голову, произнёс он.
— Господи, сто раз себе говорила не связываться с подростками… — вскидывая ладони к потолку, воскликнула девушка и вдруг уронила голову на стол, накрыла ее руками и приглушено пробубнила. — Кира Громова, вы — слабое звено! Прощайте!
— Не расстраивайся так. Помиритесь еще, — растерянно промямлил Саша, явно не понимающий, как правильно повести себя в подобной ситуации, в которой он только что принимал такое активное, хоть и непрошенное, участие, и с преувеличенным энтузиазмом предложил. — Принести тебе йогурт?
— Лучше виски с колой. И «Парламент», — не поднимая головы, сдавленно отозвалась Кира.
— Я знаю, что ты любишь — два круассана и абрикосовый джем, — без повода воодушевился Головин и вскочил на ноги. — Я сейчас принесу, ты не уходи только.
— Куда же я денусь отсюда, пока не закончится этот долбанный чемпионат, — нехотя приподнимаясь, проворчала Громова и, подцепив пальцем цепочку, лежащую на краю стола, задумчиво добавила, будто сама себе. — Все возвращается на круги своя, все возвращается…
Комментарий к Глава 28 Ура! Работа набрала 250 плюсиков! До конца осталось не так уж и много и, чувствую, что до 300 уже не доползет, поэтому буду считать эту отметку ключевым круглым достижением!
Спасибо большое всем, кто поддерживает меня на протяжении всей истории и вновь присоединившимся! Мне очень приятно ваше внимание!
Глава получилась небольшая, но эмоционально насыщенная, поэтому я решила сюда больше ничего не вплетать, чтобы сохранить чистоту переживаний героев. И вы не представляете, как я переживаю за то, чтобы вы почувствовали ее мотивацию... Прям очень)
Спасибо, что прочитали и поставили лайк, если еще этого не сделали!
====== Глава 29 ======
Я — капля, упавшая в море
За линию горизонта,
В лабиринтах самых людных улиц
Пуговица от зонта,
Осеннего ветра шепот,
Бездонного неба молчание,
Случайные очень встречи,
Нелепые переживания.
Неточные прогнозы,
Чей-то смех или слёзы,
Чьи-то убедительные доводы,
Или самые любые поводы.
Остановка сердца и дыханья,
Ненужные ожиданья,
Отсутствие определенности,
Всякие там склонности.
Слова те, что были не сказаны,
И много другого разного,
Ненужные пустые сомнения,
И то, что не имеет значения.
СегодняНочью «Слова те, что были не сказаны»
Кира сидела на столе в пресс-центре стадиона «Фишт», свесив ноги и задумчиво разглядывая носки своих белых кроссовок. Краем глаза она наблюдала за Климовым, который метался по просторному светлому помещению, скорее изображая кипучую деятельность, чем по-настоящему делая что-то полезное, и старательно игнорировал ее присутствие.
Громова рассказала другу о том, что произошло ночью еще утром по дороге в фан-зону «Найк», и с тех пор он с ней не разговаривал. Девушка давно привыкла к этой его странной манере обижаться на нее за то, что не имело к нему ровным счетом никакого отношения, выказывая тем самым высшую степень своего неодобрения. Это был абсолютно банальный, детский, но при этом довольно эффективный способ давления, который он использовал каждый раз, когда был категорически не согласен с ее позицией, решениями, поступками, но не видел возможности достучаться до нее другими способами. Она не знала, делает ли он это специально, манипулируя ее моральным состоянием, или это его естественная реакция на бессилие вербальных методов общения, но почти всегда сдавалась первой, пасуя перед невыносимым дискомфортом от его напряженного молчания.
Весь день, наполненный встречами, мелкими организационными проблемами и финальной подготовкой к главному вечернему событию, они провели в этом тягостном для Киры противостоянии, усугубляя и без того подавленное состояние девушки. Первоначальная вспышка ревности и обиды давно прошла, уступая место привычной тягучей тоске о прошлых ошибках, настоящих печалях и будущих неудачах. Жалость к себе приятно обволакивала мягким уютным коконом, надежно защищая от любых попыток проанализировать ситуацию и поискать способы решения и планомерно погружая в заманчивую и удобную позицию жертвы.
Громова уехала из отеля сразу после завтрака и с тех пор больше не видела Дениса. Его последние слова эхом разносились внутри нее, отдаваясь горьким ехидством собственной правоты и прозорливости и едва заметной тупой болью где-то в груди.
«С меня хватит. С меня хватит. Хватит».
Она с самого начала знала, что так будет. Это был лишь вопрос времени — когда он тоже это поймет, когда отвернется от нее и направится по своему настоящему пути, сбросив наваждение страсти и возникшего между ними животного притяжения. Он хотел ее, она тоже тянулась к нему, но теперь, когда оба получили желаемое, пора было идти дальше. Ему вперед — к своей мечте, славе и народному признанию, к женщине, которая достойна его по праву, а ей возвращаться обратно — в свой маленький дождливый мир из ожиданий и иллюзий.