И взглядом своим выключить свет.
Не разрывать шелка —
Греться в твоих руках,
Падать на дно морей!
Сбиться на полпути,
Там где нас не найти,
Не удержаться…
СегодняНочью «Не удержаться»
Полуденное солнце нещадно палило немногочисленных посетителей частного пляжа, небольшими группами расположившихся на скромном отрезке прилегающего к отелю берега моря. Мелкая галька, покрывающая территорию, раскалилась до такой степени, что невозможно было ступить, но зато создавала восхитительный контраст с бодрящей свежестью Черного моря, многократно приумножая его ценность этим погожим летним днем.
Последний матч чемпионата мира остался позади, а до самолета в Москву, где сборную ждали очередные вспышки фотокамер, бесконечные интервью, съемки и главное — большой народный праздник, посвященный достижениям отечественного футбола, было еще достаточно времени, чтобы взять паузу в этой безумной гонке последних недель и осознать произошедшее. Тренер дал своим подопечным возможность провести этот день на собственное усмотрение, и большинство ребят, не задумываясь, отправились на пляж, чтобы ухватить немного сочинской неги, которая все это время проходила мимо них.
Оскальзываясь на вылизанных морем камнях, Кира вышла на берег и обернулась на оставшуюся за спиной бликующую на солнце гладь. Это было непостижимо, как обычной подсоленной воде удавалось так быстро и без видимых усилий снимать любой напряжение, прочищать и расслаблять разум, дарить это неповторимое ощущение спокойствия и умиротворения, делать из самого вымотанного и усталого человека свежего и отдохнувшего. Девушка улыбнулась чудодейственной силе природы и вдохнула полной грудью, благодарно вбирая в кровь наполненный морским бризом воздух.
Тщательно отжав длинные волосы, она направилась к сдвинутым в дальнем конце пляжа шезлонгам, быстро перебирая ногами по горячей гальке. Под большим зонтом, больше напоминающим шатер, расположились Кристина с Артёмом, рядом, с удовольствием подставляя рельефные торсы солнечным лучам, пристроили свои лежаки братья Миранчуки, чуть поодаль, скрываясь в тени бетонного волнореза, дремал Смолов. Мальчишки Дзюба, белые от намазанного на них толстого слоя детского солнцезащитного крема, бегали от одного футболиста к другому, поливая всех из водных пистолетов и заливаясь смехом каждый раз, когда удавалось застать очередную жертву врасплох.
— Маленькие засранцы, — недовольно пробубнила Громова себе под нос, подходя ближе и наблюдая за тем, как струя соленой воды угодила прямиком в глаз Феде.
— Как водичка, Кира Юрьевна? — спросил бесцеремонно разбуженный, но ничуть от этого не расстроившийся Смолов, с улыбкой закидывая одного из хором визжащих мальчишек себе на плечо. — Я тут хочу одного чересчур меткого снайпера искупать!
— Освежающая, — ответила девушка, открывая бутылку с минеральной водой и выливая половину себе на лицо, и добавила, окидывая взглядом компанию. — А куда вы мою черешню дели?
— А ты без него уже и минуту не можешь прожить? — недовольным тоном протянул скривившийся от яркого солнца Артём, внимательно наблюдая за тем, как вода стекает по ее груди и животу.
— Тём, не вредничай, а! — ответила за подругу Кристина, мягко толкая мужа в плечо, и с понимающей улыбкой обернулась к Кире. — Он за мороженым для мальчиков пошел.
— Им не мороженое нужно покупать, а ремня всыпать, — проворчала Громова, хватая рукой дуло направленного на нее водяного пистолета и разворачивая его на самого стрелка.
Кое-как урезонив маленького террориста, девушка вытерла лицо и руки полотенцем и взяла с края шезлонга свой телефон, раскрасившийся от первого же прикосновения пестрой лентой новых уведомлений о звонках и сообщениях.
— Вот черт! — выругалась Кира, внимательно просматривая новую информацию о работе по подготовке праздника, которая не останавливалась ни на минуту, и тут же набрала Олечке, исполняющей сегодня обязанности куратора проекта. — Оля, это что еще за хрень?
— Кира Юрьевна, я сейчас все объясню, — затараторила помощница в трубку. — Они говорят, что площадка оказалась больше, что они не учли боковые трибуны, поэтому смета на звук немного выросла, но можно остаться в рамках общего бюджета за счет сокращения расходов по свету…
— Это не мои проблемы! — взвизгнула Громова, до хруста в пальцах сжимая телефон. — У них было достаточно времени на диагностику и расчеты! Я не собираюсь оплачивать чью-то невнимательность и некомпетентность! Смета не изменится, она согласована и будет исполнена в точности!
— Да, Кира Юрьевна, я все поняла, я все передам, я сейчас же им позвоню, — пробубнила Олечка откуда-то издалека, словно отодвинула телефон от лица в стремлении приглушить вопли начальницы в динамике.
— Стоит отойти на минуту, она уже ругается с кем-то, — услышала Кира за спиной мягкий смешок и почувствовала, как теплая ласковая рука ложится ей на талию. — Мороженое будешь?
— Я жду отчет. Это все, — торопливо буркнула девушка в трубку и, отключив вызов, повернула голову вполоборота к мужчине, утыкаясь носом ему в подбородок. — Я тебя буду…
Она прижалась спиной к его груди, вбирая в себя тепло напитанной солнцем загоревшей кожи и тая от волны нежности, растекающейся по всему телу от этого прикосновения. Проблемы со сметой, нерадивые подрядчики и Олина наивность, все ушло на второй план, уступая место единственно важному и ценному в этот момент — взгляду этих небесно-голубых смеющихся глаз, полных любви и восхищения, радости и счастья. Это счастье было заразным, липким, проникающим и ей под кожу и заставляющим кровь бежать по жилам быстрее, сердце -колотиться отчаяннее, мысли – сводиться к простому естественному желанию: питаться этим источником света и сиять его отражением.
Черышев развернул ее к себе и жадно приник к ее губам, будто они не виделись вечность, с силой вжимая в себя еще влажное от соленой воды тело.
— Она не любит мороженое, — закатывая глаза, недовольно проворчал Дзюба, искоса наблюдая за целующейся парочкой. — Пора бы уже знать.
— Правда? — слегка отстраняясь и с улыбкой вглядываясь в глаза девушки, переспросил Денис. — Я думал, все любят.
— Я — не все, — кокетливо повела плечом Кира и улыбнулась в ответ.
— Это я уже понял, — снова притягивая ее к себе, прошептал Черышев и ласково коснулся ее губ своими.
— Вы что, каждую секунду целоваться собираетесь? У вас вообще-то для этого номер есть! — возмущенно воскликнул Артём, садясь на шезлонге и скрещивая руки на груди. — Приличия соблюдайте, хотя бы при детях!
— Может, ты уймешься уже, наконец, блюститель нравственности? — не выдержала Кристина. — Оставь людей в покое! Пусть наслаждаются друг другом!
— Так я разве против? Наоборот, я позволил им быть вместе и очень даже поддерживаю! — театрально прикладывая раскрытую ладонь к широкой груди, пропел Дзюба. — Но надо же меру знать!
— Позволил? — настороженно переспросил Денис, отодвигая Киру в сторону и бросая на товарища по команде гневный взгляд.
— И мы тебе за это, Тёмочка, очень благодарны, — встряла Громова, с улыбкой отвешивая другу гротескный поклон, и поспешно вставая между ним и Денисом, ласково прошептала. — Черри, время, да? Мы с тобой вчера об этом говорили, немного времени ему дай.
— Он не успокоится, пока мы не уедем, — поджимая губу и отворачиваясь в сторону, еле слышно проговорил Черышев.
— Не драматизируй, Денечка, — промурлыкала Кира, мягким движением касаясь его щеки и поворачивая к себе лицо мужчины. — По-моему, прогресс очевиден!
Денис посмотрел на нее и хотел еще что-то сказать о том, что сам факт ожидания какого-то прогресса в этом вопросе кажется ему абсурдным, что он не собирается просить благословления у человека, у которого нет для этого ровным счетом никаких полномочий, но промолчал. Его до невозможности злила эта манера Дзюбы выставлять напоказ свою значимость в ее жизни, козырять осведомленностью о ее привычках, вкусах, предпочтениях, неотступно следить за ней и комментировать каждое движение, и то, с какой легкостью и игривой непосредственностью Кира сама к этому относилась, только подливало масло в огонь. Но он понимал, что это время, которое она просила для Артёма, было нужно и ей самой — она сама не готова была разрывать связывающие их ниточки, увеличивать дистанцию между ними, отказываться от своего особого положения в сердце зенитовца. Это было странно, непостижимо, неестественно и, накладываясь на упорное нежелание девушки обсуждать их отъезд в Испанию, создавало неприятное ощущение неопределенности и недосказанности, которое мутной тенью омрачало светлое и чистое счастье от близости любимого человека. Вчера ночью, когда он заговорил об их будущем, и сейчас снова она уходила от прямого ответа, меняя тему либо отшучиваясь ничего не значащими фразами. Кира не говорила «нет», смотрела так преданно и нежно, отдавалась так горячо и страстно, касалась его так трепетно и ласково, что сомнениям просто не оставалось места между ними. Но где-то в глубине души Денис все-таки чувствовал, что она еще не принадлежит ему полностью, что ему еще понадобится немало мудрости и терпения, чтобы она не ускользнула от него, не повернула назад, не испугалась своих собственных чувств, которые для него парадоксальным образом были более очевидны, чем для нее самой.