Я все еще живой…
Animal ДжаZ «Домино»
Громова нервно тарабанила пальцами по оконному стеклу конференц-зала в московском офисе агентства и невидящим взглядом смотрела на кишащий людьми и автомобилями оживленный проспект внизу. В зале было прохладно и тихо, а пластиковый стеклопакет надежно защищал помещение от шума улицы, оставляя внутри лишь едва заметное шуршание кондиционера и монотонное пиканье кнопок телефона Климова, на котором тот набирал сообщение. Через десять минут здесь должна была начаться утренняя летучка, где Кира поблагодарит сотрудников за проделанную работу, выделит особо отличившихся, назначит премиальные и раздаст новые задания для текущих проектов, а потом все разойдутся по своим делам, погружаясь в привычный рабочий ритм непрекращающейся рекламной суеты.
— Ну вот где она ходит? — бросая нетерпеливый взгляд на часы и в который раз оборачиваясь на дверь, возмутилась девушка. — Минут двадцать уже прошло!
— Шесть, — поправил ее Вадим и, присев на край подоконника рядом с подругой, тяжело вздохнул. — Громова, что ты творишь…
Кира сдавленно выдохнула и отвернулась, фокусируя взгляд на своих пальцах на стекле. У нее не было никакого желания обсуждать с Климовым свое решение, но и не сообщить ему о своем отъезде, который в корне менял всю организацию рабочего процесса, она тоже не могла. Она намеренно отправила Олечку бронировать и распечатывать для нее билет на самолет до Питера именно сейчас, чтобы максимально сократить отведенное на разговор с другом время, а после совещания поскорее смыться, не дав ему возможности попытаться повлиять на ее спонтанные планы.
Накануне вечером на ужине Громова была необыкновенно возбуждена — она много шутила, смеялась, бесконечно препиралась с Артёмом на потеху всей компании и пребывала в несколько нервном, но в целом весьма приподнятом настроении. Эту едва уловимую дерганность, сквозящую в ее хриплом отрывистом смехе и резких, будто рваных движениях, заметил только Денис, обеспокоенно вглядываясь в лихорадочный блеск любимых глаз и пытаясь сквозь тепло ласковых прикосновений вернуть ей утраченный внутренний покой. Кира лишь улыбалась в ответ и кокетливо встряхивала волосами, воспринимая его внимание как должное и не замечая собственной взвинченности. Не удивительно что, когда они уже глубоко за полночь вернулись в Новогорск, девушка никак не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок и разгоняя в голове стаи путанных мыслей до тех пор, пока не осталась только одна.
Аккуратно сняв со своего плеча руку Дениса, мирно сопящего ей в шею, Громова вылезла из кровати и неслышно вышла на балкон. Прикрыв за собой дверь, девушка закурила и опустилась на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к металлическим перилам. Весь вечер она будоражила свое воображение бесчисленными догадками о том, что могло заставить Липатова захотеть связаться с ней, одновременно пытаясь абстрагироваться от этого факта и при этом тщательно смакуя каждое из своих предположений. Она так и не смогла сформировать никакого четкого плана действий или хотя бы конкретной цели, кроме единственной — использовать шанс, который он дал ей своим звонком.
Будто под гипнозом, руки сами открыли список пропущенных на смартфоне, осторожно нажимая на кнопку вызова рядом с его именем и отрезая все пути к отступлению. Кира поднесла трубку к уху и закрыла глаза. Длинные надрывные гудки эхом разлетались по всему телу и казались такими громкими, словно могли разбудить всю округу. Испуганно взглянув на покинутую ею постель через балконное стекло, девушка уже собиралась отключиться, проклиная себя за очередной провал, как вдруг электронные гудки сменились вполне живым шорохом и кряхтением.
— Алло… — раздался из динамика хриплый ото сна голос Максима.
— Привет. Ты звонил? — стараясь выровнять моментально сбившееся дыхание, тихо произнесла Кира.
— Громова, ты в себе? — вяло возмутился Липатов. — Я звонил пять часов назад!
— Я только сейчас смогла перезвонить, — промямлила она в свое оправдание и автоматически бросила взгляд на руку, забыв, что уже сняла часы. — Прости, что разбудила. Я не посмотрела на время.
— Как же вы мне все дороги… — закряхтел Макс, чем-то шурша в трубку.
— Что ты хотел? — осторожно поинтересовалась Громова.
— Уже не актуально так-то! — ехидно заметил Липатов и добавил, сопровождая эфир чирканьем зажигалки. — Хотел, чтобы ты меня из Всеволожска забрала.
— Так я же в Москве… — с недоумением протянула Кира.
— Да? Я думал, ты уже вернулась, — удивленно произнес мужчина, шумно выдыхая дым. — Чего так долго-то? Наши же вдули вроде.
— Так у нас посткампейн, все такое… — пространно начала объяснять девушка.
— Понятно, — осек он ее и деловито спросил. — Когда ты приедешь?
— Не знаю, я, возможно, вообще не приеду, — растерянно произнесла она, сама впервые задаваясь вопросом о возвращении домой. — Я, наверное, в Испанию поеду…
— Не знаю, возможно, наверное… — передразнил ее Максим и добавил сквозь смех. — Громова, ты уж определись, куда ты там едешь!
— Я еду в Испанию! — увереннее сказала Громова, злясь от его скептического отношения к ее намерению в корне изменить свою жизнь.
— Ну-ну… — с улыбкой в голосе хмыкнул Липатов, делая очередную затяжку.
— И тем не менее! — выпалила Кира, преисполняясь желанием досадить ему во что бы то ни стало.
— И ты вот так запросто бросишь меня одного? — притворно заныл Макс и обиженно добавил. — У тебя сердца нет!
— Ничего, переживешь как-нибудь! — недоверчиво буркнула Громова в трубку.
— А как же прощальный вечер? — сладким голосом протянул мужчина и мечтательно продолжил. — Вискарик на кухне, прогулка по Фонтанке, шотики в «Хрониках», караоке на Белинского, встреча рассвета на заливе…
— Мы никогда не встречали рассвет на заливе, — ехидно подметила девушка.
— Еще не поздно! — воодушевленно заявил Липатов и строго добавил. — Так, Барсук, решено! Мы должны устроить тебе грандиозные проводы! Приезжай!
— В смысле? Когда? — ошарашено переспросила Кира, не веря своим ушам.
— Сейчас! — потешаясь над ее заторможенностью, задорно воскликнул Максим. — Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?
— Так я же в Москве… — осторожно напомнила девушка.
— Ах, да! Блин… — разочарованно протянул мужчина, но тут же предложил альтернативу. — Ну тогда завтра! Только прям с утра приезжай, я с работы отпрошусь.
— Мась, я не могу, у меня же дела здесь… — против воли улыбаясь его настойчивости, ласково произнесла Громова.
— Подождут твои дела! — отрезал Макс и проговорил решительным тоном. — Все, короче. Чтоб завтра утром была здесь! Не приедешь — между нами все кончено!
— А разве между нами и так уже не все кончено? — хихикнула Кира, расплываясь по кафельному полу балкона.
— Барсучок, мне просто не может так повезти! Все, до завтра! — рассмеялся Липатов и моментально отключился, оставляя после себя два коротких гудка и эхо своего голоса в ее ушах.
— До завтра… — прошептала она уже в выключенный телефон.
Кира прикурила новую сигарету, прислонилась затылком к холодным перилам и закрыла глаза. Вот так просто, один короткий разговор – и будто не было той разрезающей сердце на две кровоточащие половины ночи, когда он посмеялся над ней, выставил ее из своей квартиры, прогнал из своей жизни. Ни упреков, ни раскаяния, ни объяснений — словно все это произошло не с ними, а с их двойниками, которые не знали, что их связь крепче любых обид и ссор. Они могут делать все, что угодно — врать, предавать, ранить, спать с другими и даже влюбляться в них, быть за тысячи километров друг от друга, ненавидеть и проклинать, все это ничего не изменит. Они связаны, навеки пристегнуты друг к другу тонкой невидимой цепью, которая оставляет на коже саднящие раны и туго сдавливает горло, но которую ни один из них не в силах разорвать.
— Что ты скажешь Черешне? — так и не дождавшись от подруги никакой вербальной реакции, решил задать более конкретный вопрос Вадим. — Или просто сбежишь?