— Вот и представь, что я буду каждый раз устраивать драму, когда ты едешь на выездной матч или на сборы, — со смехом в голосе прокричала Кира из ванной, гремя баночками с косметикой, и добавила, возвращаясь к кровати с косметичкой в руках. — Сразу забудешь, что мы вместе!
— Такого не будет, потому что ты будешь везде ездить со мной, — уверенно произнес мужчина, приоткрывая перед ней завесу их идеального с его точки зрения будущего.
— На все игры? Ты смерти моей хочешь? — нервно рассмеялась Громова и произнесла, красноречиво проводя ребром ладони под подбородком. — Знаешь, футбол — это, конечно, здорово, но уже немного…
— Футбол — это моя жизнь, — серьезным тоном проговорил Черышев.
— Хорошо, что моя им не ограничивается, — хмыкнула девушка, резким движением застегивая молнию на сумке, и с лучезарной улыбкой добавила, подходя к мужчине и игриво целуя его в губы. — Чао, Черри! Не скучай и веди себя хорошо! Приеду — проверю!
Она выпорхнула за дверь, оставляя его смотреть ей вслед, как бывало уже не раз. Он умирал всякий раз, когда она уходила, но заставлял себя подниматься и идти вперед, потому что верил — все изменится, как только она впустит его в свое сердце. Нужно только набраться терпения, подождать, дать ей время и ни при каких обстоятельствах не опускать руки. И он дождался — Кира, его маленькая ласковая девочка, его смысл и источник жизненной силы, самая красивая и непостижимая женщина, которую ему посчастливилось встретить на своем пути, она пришла к нему сама и попросила сделать своей, наполнила все его ночи страстью, дни — нежностью, а душу — невиданным доселе счастьем. Он думал, что она поняла и приняла, что сам Бог послал ангела, чтобы тот взял ее за руку и привел к нему, соединил их сердца, благословил. Он расслабился, растворяясь в радости обладания ею и забывая о могущественном демоне, который таился в глубине ее души, чтобы в любой момент разрушить весь их мир до основания. Он поманил, и она пошла. И Денис уже не был так уверен, что это когда-нибудь изменится.
Погруженная в свои мысли и трепетное предвкушение долгожданной встречи, Кира сама не заметила, как долетела до родного города. Словно в тумане, она проходила регистрацию на рейс, автоматически выполняла указания стюардесс на борту, и кажется, всерьез переплатила за такси от аэропорта до дома. Только зайдя в пустую квартиру и погрузившись в такой знакомый, ни с чем не сравнимый, запах своего жилья, девушка немного пришла в себя и улыбнулась встретившему ее толстому слою пыли и засохшим остаткам кофе на дне забытой на столе чашке. Здесь все было таким, как она оставила несколько недель назад, и это вселяло какое-то внутреннее спокойствие и подспудную уверенность, что хоть что-то еще можно контролировать, что и в ее жизни есть константы, которые не может разрушить никакой ураган событий или внешних обстоятельств, над которыми не властно ни время, ни чужие мнения, ни общество, — ее дом, пачка «Парламента» в кармане, мужчина, который ждет ее, где бы она ни была.
Громова отстучала Максу сообщение, что самолет только что приземлился, выкраивая время на то, чтобы привести себя в порядок перед встречей. В этом не было особой необходимости, но девушка второй раз за день помыла голову и заново уложила волосы, чтобы они были максимально свежими и блестящими, когда он захочет прикоснуться к ним. С улыбкой отвечая на водопадом сыпавшиеся ей на телефон претензии и угрозы от Липатова, который по своему обыкновению требовал, чтобы она явилась в течение получаса, иначе он найдет другую, Кира с особой тщательностью выбрала простой и идеально подчеркивающий фигуру наряд и нанесла легкий, едва заметный макияж. Она больше никуда не торопилась, осознав, наконец, что невозможно опоздать на встречу с неизбежностью, и получая удовольствие от каждого своего действия.
С особой радостью и трепетом Кира села за руль своей машины, столько времени томившейся без дела, и прислушалась к идеальной мелодии немецкого двигателя. Не спеша выехав на кольцевую автодорогу, она включила музыку погромче и надавила на педаль газа, давая работу каждой лошадиной силе, спрятанной под капотом. Маневренный, легкий, чутко реагирующий на каждое движение автомобиль идеально вторил ощущению внутренней свободы и полета, которое не покидало ее с момента возвращения домой. Громова мчалась по кольцу, подпевая знакомой песенке, и улыбалась сама себе, преисполняясь уверенностью с каждым километром, приближающим ее к заветной цели.
Только оказавшись перед его дверью, Кира почувствовала, как вновь предательски задрожали колени, а сердце сжалось в страхе перед его непредсказуемостью и противоречивостью. Вдруг, все это была просто злая шутка? Что, если он не дождался ее и ушел? Будто через силу подняв отяжелевшую руку, Громова нажала на звонок и перестала дышать, прислушиваясь к звукам за дверью. Он открыл почти сразу, будто уже стоял в прихожей, поджидая ее, и улыбнулся, окидывая девушку довольным взглядом с головы до ног.
— Ну что, нашлялась, дрянь? — еще шире растягивая губы в улыбке, промурлыкал Максим, впуская ее в квартиру.
— Привет, — краснея щеками, произнесла Кира и неловко поставила свою сумочку на край столика рядом с дверью.
— Что, даже целоваться не будем? — хихикнул Липатов, явно наслаждаясь ее волнением.
Громова подняла на него влажный взгляд и позволила чмокнуть себя в губы, безвольно распадаясь на молекулы от окутавшего ее аромата его кожи.
— Тапки надень, — деловито кинул ей Макс, будто она не исколесила полстраны с момента их последней встречи, а просто выходила за хлебом, и прошел на кухню.
Кира сунула ноги в мохнатые тапки из «Икеи» и последовала за ним, осматриваясь и выхватывая из знакомой обстановки все даже самые незначительные изменения, включая новую вазочку с конфетами, зарядку от телефона, воткнутую в непривычном месте, отсутствие сервировочных салфеток на столе, которые она всегда считала лишними.
— У тебя новая кофе-машина? — спросила она, бросая взгляд на очередной шедевр минимализма от «Неспрессо» на подоконнике.
— Это подарок! — гордо ответил мужчина, сияя довольной улыбкой, и достал из шкафа две бутылки спиртного. — Конь или вискарь?
— А «Кола» есть? — по привычке спросила она, хотя на выбор это толком не влияло.
— Нет, конечно, — радостно заявил Макс, наблюдая за ее реакцией. — Чистым будем пить!
— Ну, Мася… — капризно протянула Громова, включаясь в их стандартную игру.
— Ладно-ладно, не ной только, — традиционно ответил Липатов и полез в холодильник. — Со льдом?
Кира кивнула, с улыбкой наблюдая за тем, как он разливает напиток по стаканам, и чувствуя, как весь остальной мир постепенно растворяется, оставляя их вдвоем в целой вселенной. Ее телефон, поставленный на беззвучный режим и забытый в сумке, жил собственной жизнью не в силах нарушить их планы, и даже шум непрекращающейся стройки во дворе, казалось, таял, проникая в квартиру сквозь приоткрытое окно, тщетно пытаясь разрушить царившую тут уютную тишину.
Все было как раньше, как всегда, когда они встречались, будь то через день или через год после разлуки. Ничего не изменилось, и от этого на душе у Громовой становилось так спокойно и радостно, что приходилось прятать улыбку, то и дело отворачиваясь и скрывая лицо волосами. Они пили виски с колой, курили одну сигарету за одной, болтали о работе, об общих знакомых, вспоминали забавные моменты, отчаянно флиртовали, стреляя друг в друга говорящими взглядами, и смаковали каждый миг этого долгожданного вечера. Никто из них не упоминал о последней встрече, о горьком расставании и жестоких словах, воткнутых в открытое сердце. Сейчас это было уже не важно. Вся боль осталась в прошлом, оставляя лишь легкое послевкусие на языке и тайное предвкушение новой, ставшей уже почти привычной и неизбежной, но не мешающей наслаждаться настоящим, которое единственное было полностью в их власти.
— Чего ты такой довольный? — неожиданно для самой себя хмелея уже после второго стакана, спросила Кира, вглядываясь в сияющую на лице мужчины улыбку.