— Рад тебя видеть, — просто ответил Макс, не переставая улыбаться.
— Не, тут что-то еще… — недоверчиво протянула девушка, продолжая изучать его лицо.
— Не хотел тебе говорить пока… — с притворной нерешительностью протянул мужчина и тут же радостно воскликнул. — Но у меня скоро будет новая терапия! Очень крутая!
— У тебя же была какая-то американская? — с сомнением в голосе сказала Громова, припоминая, как он хвастался новыми лекарствами в прошлый раз. — Тоже крутая. Совсем недавно же.
— Не сработало! — отмахнулся Липатов и добавил обыденным тоном, будто говорил о садившейся в телефоне батарейке. — Клетки продолжают падать, и чего-то уже совсем критично…
— А ты еще и пьешь! — обличительно воскликнула Кира, хватая бутылку виски за горлышко, и обеспокоенно спросила, внимательно вглядываясь в его глаза. — Липатик, до какого уровня они упали?
— Тебя интересует, сколько миллионов иммунных клеток отделяют меня от СПИДа? — недобро усмехнулся Максим.
— Меня интересует, сколько у нас осталось времени, — сдавленно проговорила девушка, опуская глаза.
— И не надейся, я не доставлю тебе такого удовольствия! — неестественно рассмеялся мужчина. — Я вышел на человека, который вписал меня в немецкую программу профилактики ВИЧ, и скоро я получу экспериментальную терапию нового поколения!
— То есть, это еще не проверенные лекарства? — встрепенулась Громова. — Мась, это же опасно!
— Сдохнуть в хосписе опасно, от пневмонии или гепатита! — огрызнулся Липатов и добавил с улыбкой. — К тому же, у меня все равно больше не осталось вариантов… Так что, готовь блокнот, будешь фиксировать побочку и помогать мне составлять отчет!
Прерывисто вздохнув, девушка встала и отошла к окну. Ей всегда было тяжело не только говорить, даже думать о его диагнозе, да и он особо не стремился обсуждать с ней подробности, но болезнь всегда была рядом с ними, ни на секунду не оставляя наедине. Она держала его за одну руку, а Кира за другую, и ни одна из них не могла получить его целиком, нехотя делясь с соперницей и довольствуясь той частью любимого, до которой он позволял дотянуться. Максим отказывал обеим, держа Громову на расстоянии и отчаянно цепляясь за жизнь, любыми способами пытаясь перехитрить безжалостный вирус. Кире не дано было понять, как ему удается сохранять такое потрясающее хладнокровие в этой изматывающей борьбе, эгоистично принимая его отстраненность на свой счет и забывая о том, насколько более могущественна и коварна ее конкурентка. Она жила сегодняшним днем, наслаждаясь крупицами сиюминутного счастья, которое он ей дарил, и так и не успела привыкнуть к мысли, что рано или поздно болезнь все равно одержит верх, забирая себе своего суженного уже навсегда.
— Тебе не страшно? — полушепотом произнесла Громова, прикуривая сигарету и не отводя взгляд от окна.
— Нет. У меня есть цель, мне некогда бояться, — спокойно ответил мужчина, подходя к ней сзади и обнимая за талию.
— И какая у тебя цель? — так же тихо спросила девушка, слегка поворачивая к нему голову.
— Выжить. Любой ценой, — не задумываясь, ответил Максим и, поднеся ее руку к своему лицу, затянулся ее сигаретой.
— Хорошо, когда есть цель, — вздохнула Кира.
— У тебя тоже она должна быть, Барсучок, — ласково проговорил Липатов. — Ты уже взрослая девочка, а все мечешься, сама не понимая, чего хочешь.
— У меня есть цель, — хмуро отозвалась Громова.
— И какая это? — усмехнулся мужчина.
— Быть рядом с тобой, — опрометчиво ответила девушка, снимая доспехи и складывая перед ним оружие.
— Я и так все время рядом, неужели ты до сих пор этого не поняла? — прошептал он ей в шею, обдавая кожу горячим дыханием и плотнее прижимаясь к ее спине.
— Значит, моя цель достигнута, — улыбнулась Кира, тая в его объятиях.
— Глупый, глупый Барсук, — вздохнул Макс и промурлыкал ей на ухо, попутно целуя в висок. — Хватай этого своего Черышева и жени на себе, пока тепленький.
— Он будет заставлять меня смотреть футбол, — с деланной капризностью произнесла Громова и добавила трагическим тоном, подняв палец вверх. — И, возможно, даже пить сангрию…
— Ну ты же женщина! Потерпишь! — рассмеялся Макс и вдруг схватил ее за руку, утягивая в прихожую. — Поехали!
— Куда это? — едва поспевая за ним, удивленно поинтересовалась девушка.
— На Жуковского! Проверим, насколько мертвы сегодня поэты! — радостно воскликнул он, завязывая шнурки на кедах и хватая с вешалки куртку. — У нас же прощальная вечеринка? Гуляем с размахом!
— Надеюсь, я ее переживу, — недоверчиво глядя на его хитрую улыбку и с трудом всовывая распухшие ноги в туфли, пробурчала Кира.
— Куда ты денешься! — хихикнул Липатов, открывая перед ней дверь и жестом приглашая на выход. — Не каждый день у меня Барсук думает, что уедет жить в Испанию!
— Что значит «думает»? — застыв в дверном проеме, настороженно переспросила Громова. — Ты что, не веришь, что я уеду?
— Ну, главное, чтобы ты сама в это верила, — снисходительно проговорил мужчина, хлопая ее по плечу и проталкивая наружу. — Погнали!
Центр города встретил их веселой кутерьмой болельщиков, наполненными даже в столь поздний час шумными компаниями улицами, забитыми до отказа барами и желтым светом фонарей, оттеняющих серое небо покидающих город белых ночей. Держась за руки, они бродили знакомыми маршрутами, заходили в любимые заведения, болтали с барменами и нещадно мешали текилу с водкой, джином и коньяком. Кира смеялась, искренне и открыто, забывая обо всем и отдаваясь этой ночи, которая принадлежала им одним. У них не было прошлого — они стерли его поцелуями и прикосновениями горячих ладоней; не было будущего — оно скрывалось за неподъемной портьерой вирусной нагрузки и экспериментальной терапии; было только настоящее, только здесь и сейчас, — один момент, когда не нужно было ни с кем делиться, ни о ком беспокоиться, думать о последствиях и обязательствах, боли и страхе, когда можно было открыто любить и впитывать в себя ответное чувство, хмелея и благодарно растворяясь в другом человеке.
Уже под утро, порядком разомлевшие и уже начавшие трезветь, они вышли на набережную Фонтанки, залитую утренним солнечным светом. Ребята остановились на мосту, засмотревшись на отражение прояснившегося неба в мутной воде и вдыхая свежий прохладный воздух.
— Люблю этот момент, — задумчиво глядя на бликующее в окнах стройных домов на набережной солнце, проговорил Макс, поправляя свою крутку на плечах девушки и обнимая ее за талию. — Хмель проходит, и ему на смену приходит боль. Боль помогает чувствовать, что живешь…
— Ты так и не ответил, сколько у нас осталось времени, — тихо спросила Кира, поднимая к нему голову и вглядываясь в его грустные глаза.
— Вечность, — прошептал он, медленно наклоняясь к ней и касаясь ее губ долгим глубоким поцелуем.
Комментарий к Глава 31 Неожиданно ранний выход!
Это должна была быть последняя глава, но повествование стихийно растянулось на бешенное количество страниц, и пришлось резать на две. Поэтому это все еще не конец)) Надеюсь, отложенный финал не расстроит моих терпеливых читателей! Мне сейчас кажется, что большинство уже ждет, когда это все уже, наконец, закончится. Хотя, может, есть и те, кому будет жаль расставаться с этой историей.
Прошу прощения у тех, кого подбешивает эта форма для отзывов в разделе критики, но любитель статистики во мне жаждет роста показателей! А последнее время они что-то совсем сдулись) Надеюсь, на ваше понимание и снисхождение к слабостям автора)
Спасибо всем, кто прочитал! Буду, как обычно, ждать ваших комментариев и с интересом обмениваться мнениями!
====== Глава 32 ======
Один мой друг, наркодилер и плут,
Он воротила государственных средств.
Другой под стать — нереальнейше крут,
Он сутенер всех модельных агентств.
Обычный вечер, диджеи-жрецы,
По полчаса на мечты и десерт.
Пока читать учились их спутницы,
Им было точно ясно: в книгах ничего нет.