Телефонный звонок отвлек девушку от созерцания своего импровизированного алтаря и заставил осторожно спуститься на твердую поверхность пола. Бросив взгляд на экран смартфона, Громова улыбнулась и, неторопливо устроившись в кресле, приняла вызов.
— Ты еще жив, адское чудовище? — промурлыкала она в трубку вместо приветствия.
Последнее время они редко виделись с Максимом, оба сверх меры нагруженные работой и постоянно меняющимся графиком нескончаемых командировок. Придерживаясь устоявшейся традиции, Кира не звонила ему сама, но ни на мгновенье не прекращала ждать любой весточки от него, выжимая из каждого сообщения, звонка или встречи все недополученные эмоции до последней капли. Каждый раз, когда экран смартфона окрашивался приглушенными цветами его старой фотографии и ласковой надписью «Чудовище», сердце привычно ухало вниз, а щеки заливались ярким розовым румянцем от волнения и радости — он помнит, он знает, он любит.
— Тебе не может так повезти, Барсучок! — традиционно ответил Липатов на ее колкость и деловито добавил. — Ты готова?
— К чему? — встрепенулась Громова, лихорадочно разыскивая в перегруженной рабочими файлами памяти позабытые договоренности.
— Громова, блин! — искренне возмутился Макс. — Мы за результатами сегодня идем! Ты забыла? Договаривались же на прошлой неделе!
Девушка замолчала и тяжело вздохнула в трубку. Она действительно совсем забыла, что еще неделю назад они условились вместе сходить в Центр по профилактике ВИЧ за результатами ее анализов, которые она должна была забрать уже давно, но по официальной версии не находила на это времени. По факту же Кира просто не хотела туда идти, старательно абстрагируясь от любой внешней информации, способной вмешаться в идеальное устройство ее уютного мира. Она была абсолютно уверена, что здорова, и возвращение на свое законное место двух потерянных за время чемпионата килограммов веса было тому лишним доказательством. Сейчас Громова уже сама не понимала, под каким дурманящим разум кайфом она находилась, когда месяц назад позволила Липатову уговорить себя сдать очередной анализ на ВИЧ-инфекцию, поддаваясь на казавшуюся теперь и вовсе нелепой провокацию в виде рассуждений об инкубационном периоде вируса, который якобы может растянуться на год и необходимости «убедиться, что все хорошо». Она и без всяких анализов знала, что «все хорошо», но найти в себе силы, чтобы просто пойти и «убедиться» в этом, почему-то не могла.
— Черт… Забыла, — промычала Кира и попыталась выкрутиться, на ходу приукрашивая свою занятость. — Я сегодня никак не могу — у меня две встречи еще, переговоры, и документы еще нужно подписать. Очень много документов! Может, я сама схожу? Потом.
— Ты сама уже две недели идешь. Нет уж! — категорично отрезал Максим.
— Ну, тогда давай в другой раз, ладно? — совершила очередную робкую попытку отвертеться от визита в клинику Громова. — Вот завтра! Завтра у меня первая половина дня до самолета почти свободна!
— Нет, сегодня, — безапелляционно ответил мужчина. — Я уже здесь, внизу.
— В смысле «внизу»? — испуганно переспросила девушка.
— Громова, не тупи! — воскликнул Липатов. — У вас в офисе, на первом этаже! Жду тебя!
— Ладно, блин! — раздраженно бросила Кира, чувствуя, что выхода у нее нет. — Иду уже, иду, заноза ты эдакая…
Она отключила вызов и глубоко вздохнула, глядя на свои сложенные на столе руки. Громова сама себе не могла объяснить, чего так боялась, но крошечное зернышко животного страха за свою жизнь, старательно запрятанное в самых дальних уголках истерзанной бесконечными переживаниями психики, неустанно кололо острыми уголками, напоминая о себе в самый неподходящий момент. Сейчас Максим окончательно загнал ее в угол, лишая простора для маневров, поэтому оставалось только отдаться на волю судьбы и попытаться вынести из этой ситуации главный положительный момент — она увидит его, а это может компенсировать любые неприятные эмоции.
Снова обреченно вздохнув, Кира потянулась к внутреннему коммутатору и нажала кнопку вызова секретаря.
— Олечка, перенеси, пожалуйста, мою встречу с «Лукойлом» на два часа. Если они не смогут, то пусть назовут удобное для них время, я подстроюсь, — проговорила она по громкой связи, параллельно просматривая записи в ежедневнике.
— Меня Катя зовут, — послышался из динамика обиженный голос секретарши.
— Черт! Катюша, извини! — накрывая лоб ладонью и вжимая голову в плечи, виновато воскликнула Громова, которая никак не могла запомнить имя новой помощницы, продолжая настырно называть ее Олей и каждый раз горячо извиняясь за это. — Я отлично помню твое имя, просто привычка…
— Да, я вижу, — недовольно проворчала Катя, которая с самого начала работы с новой начальницей не могла отделаться от неприятного ощущения, будто занимает чье-то чужое место. — Я все сделаю.
— Спасибо, Катюш! — с нарочитым энтузиазмом отозвалась Кира и поспешно отключилась, чтобы не растягивать неловкий момент.
Громова бросила взгляд в зеркало и, поправив лацканы белого жакета, спустилась в холл бизнес-центра. Она застала Липатова за разглядыванием стенда с информацией о пожарной безопасности и остановилась в нескольких шагах от него, засмотревшись на знакомую и такую родную фигуру любимого мужчины. Осень в этом году выдалась на удивление теплой, поэтому в середине сентября стояла почти летняя погода, позволяющая жителям северной столицы обходиться без пальто и продолжать выгуливать легкие куртки и плащи. На Максиме была его любимая джинсовка, которая столько раз согревала плечи Киры этим летом во время ночных прогулок, голубые джинсы и белые кеды, оголяющие тощие щиколотки и делающие его со спины совсем мальчишкой. Он был слишком худой, слишком высокий и даже в чем-то нескладный, но ей казалось, что никого прекраснее она в своей жизни не видела. Когда он обернулся и посмотрел на нее, все страхи и волнения на несколько секунд вылетели из головы, отодвигая неприятный повод их встречи на задний план и оставляя только восторг от погружения в зеленый омут его хитрых улыбающихся глаз.
Макс наскоро чмокнул девушку в губы и, обняв за талию, мягко подтолкнул к выходу.
— Поехали, у меня тоже не так уж много времени, — деловито проговорил он, открывая перед ней стеклянную дверь.
Они добрались до клиники, которая находилась совсем недалеко от офиса «БиБиДиО», на машине Липатова за считанные минуты, что окончательно обесценивало все оправдания Киры, связанные с нехваткой времени на посещение центра.
— Я не понимаю, к чему весь этот шум! — ворчала Громова, когда они зашли в тихий просторный холл медицинского центра. — Если бы что-то было не так, они бы сами позвонили, разве нет?
Максим ничего не ответил, лишь покачал головой и улыбнулся уголками губ, подводя девушку к стойке информации.
— Добрый день! Нам нужно забрать результаты анализов, — вежливо обратился он к стоявшей за стойкой сотруднице в белом халате. — Кира Громова.
— Можно ваш паспорт? — попросила девушка, обращаясь к Кире.
— Прям секретный объект, — пряча волнение за ехидством, пробубнила Громова, протягивая документ и опасливо шаря глазами по полупустому помещению.
Народу в клинике было немного, и все они выглядели абсолютно обычными людьми, спокойно дожидающимися своей очереди к врачу либо на анализ. Но Кире внезапно показалось, что все посетители центра тяжело и неизлечимо больны, а само ее нахождение среди них приближало ее к неминуемой смерти. Оставалось загадкой, почему она не видела или не воспринимала этого в Максиме, который имел к ней намного больше отношения, чем эти посторонние ей люди, и диагноз которого был ей доподлинно известен. Громова каким-то удивительным образом научилась отделять любимого человека от болезни, примирилась с ней и отпустила, защищая себя и свою любовь к нему от правды жизни и упорно отгоняя от себя все, что могло нарушить выстроенную ею самой иллюзию благополучности их нестабильной пары.