— Вы их потеряли, что ли? — глядя, как сотрудница клиники уже довольно долго роется в папках с результатами анализов, безуспешно пытаясь найти там справку с ее фамилией, раздраженно произнесла Кира.
— Барсук, успокойся. Все будет хорошо, — чувствуя нервозность девушки и ласково касаясь ее плеча, тихо проговорил Липатов.
— Если все хорошо, тогда зачем мы здесь? — уже без всякой надежды на успех, а просто из вредности, продолжала настаивать на бесполезности этого визита Громова. — Они вообще могли бы присылать результаты по электронной почте, а не заставлять людей ходить сюда! Двадцать первый век на дворе!
— Это конфиденциальная информация, — со значением сказал Макс, оправдывая старомодные методы медицинского центра, и плотнее сжал руку на ее плече.
— Ваши результаты у доктора. Присядьте, пожалуйста. Вас вызовут, — с безликой профессиональной вежливостью прервала, наконец, мучительное ожидание администратор за стойкой и указала рукой на ряд пустых металлических кресел у стены.
— Это еще что за фигня? Какой доктор? — от неожиданности и страха теряя над собой контроль и повышая голос, воскликнула Кира, переводя испуганный взгляд с девушки на Липатова и обратно. — Мы так не договаривались! У меня нет времени ждать какого-то доктора! Просто отдайте мне чертову справку!
— Девушка, не волнуйтесь так. Доктор лично отдаст вам ваши результаты. Это займет всего несколько минут, присядьте, пожалуйста, — не меняя тона, продолжала увещевать ее сотрудница клиники, видавшая за время своей работы всплески эмоций и посерьезней.
— Ерунда какая-то у вас тут происходит! — возмущенно выпалила Громова, нехотя отходя от стойки и садясь на холодное кресло.
Максим молча сел рядом, продолжая длинными пальцами сжимать ее плечо и прислушиваясь к замирающему через такт сбившемуся дыханию девушки. Они оба понимали, что для выдачи отрицательного результата необходимости в консультации врача нет, и если специалист принял решение лично сообщить пациенту информацию, значит что-то пошло не так, поэтому оба молчали, застыв в пугающей неизвестности. Кира перестала слышать и видеть, чувствуя лишь, как холодеют и немеют кончики пальцев. Таившееся внутри зерно страха не просто дало побеги, оно взорвалось, выпуская наружу свое ядовитое нутро и заполняя отравляющим и отупляющим животным ужасом каждую клетку ее тела. Девушка столько раз представляла себе подобный момент, как ей сообщат, что она ВИЧ-положительна, воспринимая этот факт в своих фантазиях в большей степени как благую весть и возможность навсегда соединиться с любимым человеком. Окутанный флером романтизма и жертвенности ради любви, в ее мечтах диагноз терял почти все свои реальные черты, включая изматывающую терапию, бесконечных подсчет иммунных клеток и вирусной нагрузки, побочные эффекты лекарств, сопутствующие болезни, бессонницу, потерю веса, судороги и, главное, близкую дружбу со смертью. Сейчас же, когда три страшные буквы, способные перечеркнуть будущее человека и бесповоротно изменить его жизнь, уже виделись ей на равнодушном листке казенной бумаге рядом с ее фамилией, болезнь вдруг перестала казаться такой эфемерной. Как никогда раньше Кире захотелось жить в самом элементарном смысле этого слова, просто жить, как живут миллионы людей по всему миру, копаться в своих маленьких проблемах и ничтожных радостях, быть здоровой, дышать, видеть, чувствовать мир, каким бы уродливым и несправедливым он ни был; но только не умирать, не посвящать всю себя борьбе с вирусом, ежедневно пожирающим беспомощный иммунитет, не ставить выживание единственной целью своего существования, не становиться такой же, как он…
— Кира Громова? Проходите, — звучный густой голос высокого и довольно полного мужчины в белом халате, выглянувшего из-за двери, вернул девушку к реальности и заставил сфокусировать на нем взгляд.
Не глядя на Макса, Кира с трудом поднялась со стула и на ватных ногах прошла в кабинет врача. Девушка неуклюже закрыла за собой дверь, дважды промахнувшись мимо ручки, и застыла на пороге, с надеждой всматриваясь в приветливое, но совершенно нечитабельное лицо врача.
— Присаживайтесь, Кира Юрьевна, — ласково проговорил доктор, сверяясь с данными карточки и усаживаясь по другую сторону большого стола.
Практически не дыша, Громова опустилась в мягкое, намного более удобное, чем в приемной, компактное кресло и застыла, уставившись на документы в руках мужчины, смертельное содержание которых ей было не видно.
— Доктор, не тяните. У меня ВИЧ? — не выдержав и двух секунд ожидания, которое показалось ей бесконечным, не своим голосом просипела девушка.
— Нет, у вас отрицательный статус, — ровным голосом отозвался врач, отрываясь от бумаг и поднимая на нее взгляд.
— Тогда зачем вы все это устроили? — ошарашено протянула Кира, вздрагивая от ощущения, будто ее окатили мощной струей ледяной воды, и после первого шока резкого холода, по телу начинает разливаться обволакивающее и мягкое тепло. — Нашли что-то другое?
— Кое-что нашли, — улыбнулся врач и, облокотившись о стол, сложил руки в замок и тихо произнес. — Вы беременны.
Следующая волна оказалась еще мощнее предыдущей, молниеносно оглушая и выбивая почву из-под ног. Смысл слов улыбчивого лекаря с размаху ударил ее по лицу, а затем отскочил, но лишь для того, чтобы рассыпаться на мелкие капли и неминуемо вернуться, медленно просачиваясь в воспаленное сознание. Девушка вцепилась пальцами в подлокотники кресла, будто пытаясь в твердой поверхности обычного бытового предмета обрести равновесие и ухватить за хвост ускользающую от нее действительность, в которой этой информации еще не было. Громова просто не могла поверить, что попала в такую ситуацию. Это могло произойти с кем угодно, уже происходило каждую минуту с миллионами женщин по всей планете, с теми, у кого не хватало ума, образования, амбиций или элементарных знаний о своем теле ни на что, кроме как плодиться и размножаться, с теми, кто больше ни на что не годился и ни в чем другом не был способен добиться успеха. С кем угодно, но только не с ней.
— Нет, — сказала она вслух первое, что попалось на язык.
— Категорично, — снова улыбнулся врач и добавил, протягивая ей листок с данными по анализу ее крови. — Однако цифры – упрямая вещь, Кира Юрьевна.
— Здесь какая-то ошибка… Это невозможно… — лихорадочно просматривая ничего не значащие для нее показатели в справке, бубнила себе под нос Громова. — Я сделаю повторный анализ, в другой клинике.
— Обязательно! — одобряюще кивнул доктор. — Вам необходимо обратиться в женскую консультацию, встать на учет и пройти все необходимые обследования. Там же вам дадут более точную информацию по сроку беременности и состоянию плода.
— Какого еще плода? — скривилась Кира, запихивая результаты анализа в сумку и, не прощаясь, направилась к выходу, продолжая негодовать. — Бред какой-то!
— Всего доброго, Кира Юрьевна! Берегите себя! — с улыбкой кинул доктор ей в след, но девушка уже захлопнула за собой дверь.
— Ну что? — вскочил ей навстречу тоже порядком издерганный ожиданием Максим.
— Да ну, ерунда какая-то, — задумчиво протянула Громова, глядя куда-то мимо него.
— Кира, статус какой? — встряхивая ее за плечи, надрывно воскликнул Липатов.
— Статус? — переспросила девушка, переводя на него растерянный взгляд, и равнодушно отмахнулась, будто он спрашивал, закрыла ли она окно в спальне перед уходом. — А, отрицательный.
— Тогда что не так? — едва заметно выдохнув, уже более спокойно поинтересовался мужчина.
— Представляешь, они говорят, что я беременна, — слегка заторможено и с явным недоумением в голосе произнесла Кира, продолжая смотреть куда-то в сторону.
Макс замер, внимательно глядя на нее и несколько секунд тщетно пытаясь поймать ее потерянный взгляд, а потом улыбнулся, кончиками пальцев откидывая прядь волос с ее плеча за спину.
— Звучит так, будто ты им не веришь, — с улыбкой произнес он.