— Не я, косточка. У него вообще довольно своеобразные предпочтения… Хочешь? — спокойно ответила Кира, кивая на стоящий перед ней лоток и, получив отрицательный ответ, задумчиво добавила. — И знаешь, я никогда не хотела секса так сильно, как сейчас. Прям какой-то зуд! И как назло — полный штиль в этом плане!
— Не смотри на меня так, я пас, — хихикнул Климов, кокетливо убирая челку с глаз. — А вообще это удивительно, если вдуматься…
— Что именно? — неразборчиво пробубнила девушка с набитым ртом.
— Вот ты такая же вроде, как всегда, а внутри тебя кто-то живет — дышит там, шевелится, сердце у него бьется… — отрешенно рассуждал Вадим, разглядывая подругу так, будто пытался заглянуть внутрь нее.
— Ага, чужой против хищника! — рассмеялась Громова, взмахнув ложкой в воздухе.
— Ты уверена в том, что собираешься сделать? — внезапно посерьезнев, спросил парень, наклоняясь к столу и пристально вглядываясь в глаза девушки.
— Вадь, я тебе не для этого рассказала, — нахмурилась Кира, откладывая ложку и отодвигая от себя мороженое.
— Я так, на всякий случай, — пожал плечами Климов и тихо добавил. — Ты не думала, что это может быть знак?
— Думала, — кивнула Громова и ехидно пояснила. — Знак того, что прерванный половой акт – такой себе способ предохранения!
— А что, женщины до сих пор в это верят? — рассмеялся Вадик и продолжил свои гипотетические рассуждения на заданную тему. — А вдруг это не черешневая косточка, а послание из ада? Не рассматриваешь такой вариант?
— Не, это исключено, — категорично покачала головой девушка, не вдаваясь в подробности и надеясь, что Вадиму не придет в голову их выспрашивать, и добавила, туманно поясняя свою позицию и запоздало посыпая голову пеплом. — Там есть некоторая гипотетическая вариативность, период был довольно насыщенным, но у Черри преимущество по количеству подходов и выигранных геймов. Мы же практически не вылезали из постели, там сперма рекой лилась… Почему я думала, что это обойдется без последствий… По тупому, короче, прокололась. Дура!
— Ты уже рассказал Артёму? Крис? Еще кому-нибудь? — выдал очередной важный вопрос Климов.
— Никому я не собираюсь ничего рассказывать, и ты тоже, — оборвала его Кира и добавила на всякий случай, тут же пожалев о сказанном. — А Дзюба вообще последний, кому стоит об этом знать. Ни к чему ему лишние фантазии.
— Громова! — внезапно вспыхнул Вадик, подскакивая на месте и впиваясь в подругу огненным взглядом. — Я так и знал! Я вот прям чувствовал!
— Что? — изображая невинность и тотальное непонимание своего эпичного промаха, захлопала на него ресницами девушка.
— Ты с ним спала! С Тёмой! — завопил Климов так, будто поймал ее за этим грязным делом в собственной постели. — И ты не хочешь ему говорить, потому что он может подумать, что это его ребенок!
— Ничтожная вероятность, но рисковать не хочу, — не видя смысла отпираться и в очередной раз удивляясь способности Вадима по одной неловко брошенной фразе выстраивать всю цепочку событий, включая логику и мотивацию действующих лиц, тихо проворчала Громова себе под нос.
— О, каким я был идиотом! — вскидывая руки к воображаемым небесам, роль которых исполнял пожелтевший от табачного дыма потолок кухни, простонал Климов. — Ну не может быть такой близости без секса, не бывает!
— Вадя, не ори! Это было всего один раз, — понаблюдав некоторое время за его спектаклем, оборвала парня Кира и нехотя поправилась, ловя на себе его недоверчивый взгляд и закатывая глаза. — Ну, может, три. И всегда с резинкой!
— Вот! Я так и знал! — обличительно тыкая в нее пальцем и радуясь добытому признанию, словно прокурор на заседании суда, воскликнул Вадим. — Трахалась с ним и ничего мне не сказала!
— Чего ты разошелся? — тоже повысила голос Громова, немного утомившись от этой семейной сцены на ровном месте. — И вообще, что за манера воспринимать любую конфиденциальную информацию, как акцию, направленную лично против тебя!
— Потому что я думал, что мы друзья и все друг другу рассказываем! — обиженно заявил парень, надуваясь и складывая руки на груди.
— Я рассказала тебе про косточку! — тоже надувая губы, проворчала в ответ девушка. — Только тебе одному, между прочим!
— Ладно, это считается, — нехотя качнул головой Климов, продолжая по инерции сохранять надутый вид.
— Спасибо, — буркнула Кира, пародируя его интонацию.
— Ты уже записалась? — сменяя гнев на милость, поинтересовался Вадим.
— Да, в среду иду, — кивнула Громова, вертя в руках пачку сигарет.
— Хочешь, я пойду с тобой? — ласково предложил парень, будто это и не он минуту назад орал на весь дом с красным от злости лицом.
— Нет, я справлюсь, — улыбнулась его участию и молниеносной смене личины Кира. — Это несложная процедура, все быстро и безболезненно. Как нам в детстве говорили — любишь кататься, люби и саночки возить! За все надо платить…
— Все-таки не очень справедливо, что ты одна будешь расплачиваться, — подметил Климов. — Черри ведь тоже «катался».
— Ему и так уже порядком досталось, — вздохнула Громова, отрешенно глядя в сторону окна. — Избавлю его хотя бы от этой проблемы.
— Девочка моя… — нежно касаясь ее руки на столе, ласково проговорил Вадик. — Я рядом, ты ведь знаешь это?
— Знаю, милый, — улыбнулась она, сжимая в ответ его ладонь. — Спасибо.
Приглушенное вечернее солнце приветливо поигрывало на тронутых багрянцем листьях деревьев, настойчиво продлевая лето и не желая уступать нагретое место более привычному для этого города сизому небу. Кира припарковала машину во дворе, почти напротив входа в клинику, и засмотрелась на яркие краски неминуемо надвигающейся осени. Она приехала на полчаса раньше, не выдержав ожидания и не усидев в офисе, и теперь не знала, как убить время до начала процедуры. Сидеть в приемной и дышать запахами медицинского учреждения не хотелось совершенно, и девушка направилась к детской площадке в центре двора, глубоко вдыхая посвежевший к вечеру воздух.
Громова выбрала самую чистую на вид скамейку и присела, предварительно подложив под себя папку с документами. На площадке резвилась какая-то малышня, окруженная кудахтающими мамашами, каждую секунду одергивающими своих отпрысков и вытирающими им носы, а чуть в стороне шушукались двое пацанов лет десяти, явно готовя западню для третьего приятеля, зазевавшегося в стороне. От нечего делать, разглядывая местное общество, Кира закурила и облокотилась о колени, стараясь не касаться скамейки ни одной частью своего белого костюма.
Девушка никогда не любила детей, считая их злыми и бесполезными, искренне не понимая, как люди могут посвящать свою жизнь выращиванию себе подобных, а потом еще и возводить это действо в статус подвига. Наблюдая за копошащимися вокруг песочницы родительницами, Громова почувствовала искреннюю жалость к ним, осознавая, что, скорее всего, эти маленькие визгливые существа — главное достижение жизни этих женщин. Они могли бы руководить банками, принимать решения в правительстве, проектировать атомные электростанции или спасать жизни героям, но они выбрали другое, более простое, то, для чего не нужно прилагать усилий, не нужно учиться или развиваться, то, что заложено в них самой природой — плодиться и размножаться. Сколько вокруг нее было великих людей, повернувших историю, воспитавших свой гений или хотя бы сделавших в своей жизни что-то значимое? Единицы. Сколько было женщин, родивших ребенка? Каждая.
Разглядывая пустым взглядом невысокую полноватую блондинку в дурно скроенных джинсах и вышедшей из моды лет пять назад яркой куртке, которая пыталась поставить на ноги своего не желающего держаться вертикально отпрыска, Кира вспоминала о том, что рассказывали ей подруги о своих эмоциях, связанных с беременностью. Она не чувствовала ничего из того, что они описывали — ни бурной радости, ни волнительного предвкушения, ни необъяснимой любви к этому загадочному сгустку энергии внутри себя. Только злость на собственную глупость, приведшую к таким логичным последствиям, и горькое сожаление об элементарных мерах предосторожности, которые она могла бы предпринять, чтобы избежать своего положения, но почему-то не сделала этого. Громова задумалась о том, в чем же здесь секрет — это она бракованная, неспособная на простые человеческие чувства, или они все не понимают истинных ценностей, прячась за материнством от собственной слабости и личностной несостоятельности.