— И где же ваше оборудование — камеры, свет, оператор? — не унималась дотошная сотрудница.
— Я работаю одна! — бросила Кира и показательно погремела своим багажом. — А все, что мне нужно, находится в этом чемодане!
— Странно, Рауль не оставлял мне никаких сведений об этой встрече, — видимо удовлетворившись наличием наполненного оборудованием чемодана, пробубнила себе под нос испанка, роясь в бумажках под стойкой.
— Рауль, как всегда, в своем репертуаре! — театрально расхохоталась Громова, облокачиваюсь на стойку.
— Вообще-то нет, — недоверчиво глядя на ее улыбку, произнесла девушка. — Пожалуй, я ему позвоню и уточню.
— Стоит ли отрывать человека от работы по таким пустякам? — промурлыкала Кира, улыбаясь все шире и неуместнее. — Просто сообщите Черышеву, что его ожидают.
— Можно вашу аккредитацию? — настороженно спросила ее испанка.
— Минутку, если я не оставила ее в другой сумке… Вы же знаете, как это бывает, — лихорадочно нашаривая в сумочке хоть что-то подходящее, протараторила Громова и радостно впечатала в деревянную поверхность стойки кусок ламинированного картона со своей фотографией. — Вот, пожалуйста!
— Но это административный пропуск на Чемпионат мира в России, — с недоумением в голосе протянула сотрудница Академии, рассматривая предложенный ей документ.
— И что? Денис участвовал в чемпионате, а пропуск бессрочный, — без тени сомнения в голосе продолжала держать мину Кира, уже прекрасно осознавая, что несет полную чушь.
— Сеньорита, я вынуждена попросить вас уйти, или мне придется вызвать охрану, — сурово проговорила испанка, вставая и оглядывая настороженным взглядом пустой холл.
— Это возмутительно! Я глубоко поражена таким отношением к прессе в вашем клубе! — в последней отчаянной попытке сменила тактику Громова. — Будьте уверены — Рауль обо всем узнает и будет крайне недоволен!
— Я с удовольствием пропущу вас на территорию Академии, когда у вас будет аккредитация, — вежливо, но сухо проговорила сотрудница.
— Чертовы бюрократы! — по-русски прошипела Кира, отходя от стойки и опуская глаза в телефон, чтобы посмотреть адрес следующей точки своего маршрута.
— Кира? — услышала она рядом знакомый мягкий голос и резко обернулась.
Он появился как всегда неожиданно, но удивительно вовремя, и теперь стоял в нескольких шагах от нее, в спортивном костюме с символикой клуба и большой сумкой на плече, еще более загорелый, чем она помнила, и еще более родной, чем она могла себе представить. От его небесного взгляда сердце забилось так часто, что моментально стало не хватать кислорода, превращая просторный кондиционированный холл Академии в безвоздушное пространство, эхом разносящее по венам звук его голоса произносящего ее имя. Часто дыша и покрываясь испариной, Громова не могла ни пошевелиться, ни отвести от него взгляд, с каждой секундой все глубже проваливаясь в эту голубую бездну. Она видела, как его глаза наполнились слезами, как заходили желваки под скулами, как судорожно сжались губы в попытке остановить нахлынувшие эмоции, как он отвернулся в сторону, тяжело дыша и первым не выдерживая ее взгляда.
— Черышев, только не реви, умоляю тебя, — поджимая губу и стараясь сдержать собственные слезы, капризно протянула девушка.
Ее слова, а может, один лишь любимый голос, который Денис так долго не слышал, и который теперь так явно разорвал повисшую в холле оглушающую тишину, будто сдернули завесу нереальности происходящего. Этот звук доказывал, что это не сон, не галлюцинация или фантазия, что она действительно здесь, стоит в нескольких шагах от него, нервно теребя ремешок своей сумочки и жадно втягивая испарившийся из помещения воздух. Она — девушка, с чьим именем на устах он засыпал и просыпался каждый день, за которую молился и которую продолжал ждать, несмотря ни на что.
Черышев бросил сумку на пол и, за секунду преодолев расстояние между ними, сгреб Киру в охапку и прижал к себе.
— Я знал, что ты приедешь, ни минуты не сомневался, — шептал он ей в волосы, покрывая горячими поцелуями ее лицо и шею и сжимая руками ее обмякшее в его объятиях тело.
— Ай, осторожней, это все-таки «Гуччи», — поправляя сбитые им солнечные очки на голове, улыбнулась Громова, пытаясь незаметно сморгнуть с ресниц слезы.
— Кирюша, — радостно рассмеялся Денис, обхватывая руками ее лицо и глядя в глаза лучезарным взглядом, — как же я по тебе соскучился!
— Я тоже, — шмыгая носом и купаясь в лучах исходящего от него света, произнесла девушка. — Очень соскучилась.
Он поцеловал ее, так нежно и бережно касаясь губ, как умеет он один, и Кире показалось, что они расстались только вчера, что не было этих пустых и бесполезных дней и ночей вдали от него, что все это было не с ней, а с кем-то другим. Вот, где был ее дом, ее настоящее пристанище, ее место, в любой стране, в любом городе мира, — его руки, в которых так красочно раскрывалась и искренне пела душа.
— Поехали, — прошептал он, нехотя отрываясь от поцелуя и суетливо хватая свою сумку и ее чемодан. — Поехали скорее домой.
Они почти бегом долетели до стоянки и, поспешно загрузившись в его автомобиль, со значительным превышением скорости рванули на трассу. Не обращая внимания на мелькающие за окном красоты испанской природы, Громова, не отрываясь, смотрела на Дениса, разглядывая каждую черточку и морщинку на его лице, любуясь и беззастенчиво исследуя взглядом его руки, плечи, вздымающуюся от волнения и частого дыхания грудь. Не выдержав, она робко положила ладонь ему на бедро, мягко сжимая и чувствуя, как бродившее столько времени и находящее выхода желание уже готово разорвать ее изнутри.
— Маленькая моя, давай до дома доедем, — накрывая ее руку своей, срывающимся голосом просипел Черышев. — Тут недалеко. Потерпи чуть-чуть.
— Я от одного твоего присутствия уже мокрая, — хрипло прошептала Кира, наклоняясь к нему и горячо дыша ему в шею. — Я так хочу тебя…
— Кирюша, что же ты творишь… — простонал Денис, стискивая зубы и крепче сжимая руль. — У меня три месяца секса не было, я могу и не выдержать.
— У меня тоже, — тихо произнесла девушка и дернулась вперед от неожиданного резкого торможения.
— Что ты сказала? — глядя на нее ошарашенным взглядом, переспросил Черышев, останавливая машину на обочине пригородной трассы.
— Что? — моментально включила заднюю передачу Громова, стыдливо одергивая платье на коленях, которое от этого движения совсем не поменяло своего положения, и махнула рукой. — Не принимай на свой счет, просто сезон был какой-то неурожайный.
— Иди сюда, — глухим шепотом произнес мужчина, окончательно теряя голову от ее непрошенной и необещанной, но оттого еще более бесценной для него верности.
Быстрым движением он отстегнул ремень безопасности и притянул девушку к себе. Кира не заставила себя уговаривать, охотно перелезая к нему на колени и не без труда умещая длинные ноги вдоль водительского сиденья. Откинув спинку водительского кресла назад, она жадно впилась в его губы, нетерпеливо шаря рукой по брюкам и пытаясь освободить окрепший объект своего желания.
— Маленькая моя, любимая… — ласково шептал Денис, обхватывая ладонями ее бедра и задирая на ней платье.
Она приподнялась, давая ему больше пространства для маневров, и затаила дыхание, когда почувствовала легкое прикосновение его пальцев, аккуратно сдвигающих в сторону тонкую ткань кружевного белья. Шумно выдыхая и сливая свое дыхание с его приглушенным стоном, она снова опустилась, позволяя ему заполнить себя одним плавным и долгожданным движением. От острого невыносимого счастья и почти забытого удовольствия у Киры снова потекли слезы, и она прятала их у него на плече, отдавая ему инициативу и позволяя управлять своим телом. В это мгновение они стали единым целым, судорожно цепляясь друг за друга и переплетаясь всем своим естеством, дыша в унисон и с каждым движением ускоряя темп до тех пор, пока яркая вспышка наслаждения не выгнула ее спину и не вырвала из груди надрывный животный крик.