— Как же мне этого не хватало, — удовлетворенно выдохнула девушка, утыкаясь мужчине в шею, когда буря страстей стихла, уступая место благодарной нежности.
— Меня или секса? — улыбнулся Черышев, поглаживая ее по спине и пытаясь натянуть платье обратно ей на бедра.
— Я не знаю, как ты это сделал, но, похоже, одно от другого уже не отделить, — хмыкнула Громова, не поднимая головы.
— Поехали домой, пока нас полиция не задержала за нарушение общественного порядка, — засмеялся Денис, мягко отстраняя ее от себя и помогая перебраться на соседнее сиденье. — У меня на тебя большие планы. Или ты, может быть, город хочешь посмотреть?
— Какой на хрен город, Черри? — возмущенно воскликнула Кира, пристегивая ремень безопасности. — Гони!
Они ввалились в квартиру Черышева, не замечая ничего вокруг, на ходу срывая друг с друга одежду, спотыкаясь о собственные сумки и оставляя на коже неровные красные отметины.
— Подожди, — вдруг остановил ее Денис и, переведя дух, вдруг сдавленно попросил. — Сними линзы.
— Сейчас? — взвизгнула Кира, округляя на него глаза, и потянулась к поясу его брюк. — Черышев, ты нормальный? Штаны лучше снимай.
— Пожалуйста, — перехватывая ее руку, настаивал мужчина, пристально глядя ей в глаза. — Я хочу тебя видеть.
— Господи, за что же мне все это… — обреченно воскликнула Громова, кидаясь к своей сумке и вытряхивая все ее содержимое на пол, чтобы найти контейнер для линз.
Трясущимися руками, которые она даже не удосужилась перед этим помыть, девушка вынула из глаз линзы и с третьего раза смогла, наконец, опустить их в контейнер. Развернувшись к мужчине, она бросила на него злой нетерпеливый взгляд, но не успела ничего сказать, как он уже сжал ее в объятиях, восторженно вглядываясь в горящий огнем желания и обжигающий голубыми искорками сине-карий взгляд.
— Кира, я люблю тебя. Безумно люблю, — шептал он ей в лицо, не в силах оторваться от этого завораживающего отстраненного взгляда.
— Докажи, — распутно улыбнулась девушка, запуская руку ему под брюки.
За окном уже давно стемнело, и приглушенный прозрачными занавесками лунный свет мягко освещал тело девушки, расслабленно растянувшейся на влажных после бессчетных доказательств любви простынях. Денис лежал рядом, ласково перебирая пальцами огненные перья на крыльях Феникса на ее спине и то и дело целуя благоухающую таким родным ароматом кожу.
— Ты ведь понимаешь, что я тебя больше от себя не отпущу? — утыкаясь носом ей под лопатку и шумно втягивая воздух, проговорил он.
— Глупый, это я тебя не отпущу, — хихикнула Кира и, внезапно посерьезнев, тихо спросила. — Почему ты ни разу не позвонил, не попытался со мной поговорить? Мы столько времени потеряли по моей глупости.
— Ты бы не приехала, если бы я попросил. И меня бы не приняла, — спокойно ответил Черышев, продолжая гладить ее по спине. — Тебе нужно было время, чтобы разобраться в себе, и я тебе его дал.
— И как так постоянно получается, что именно я за тобой бегаю? — вздохнула Громова, пытаясь затуманенным множественными оргазмами разумом проанализировать свое поведение.
— Что тут скажешь… Я популярен! — откидываясь на спину и вальяжно закидывая руки за голову, отшутился Денис.
Кира рассмеялась и пнула его ногой в наказание за самомнение, на что он сразу же показательно застонал, изображая тяжкие телесные повреждения, но через секунду уже снова обнял ее сзади, крепко прижимая к себе.
— Моя девочка… — ласково прошептал он, целуя ее в шею.
— Прости меня, за все прости, — тихо произнесла Громова, притягивая к себе его руку и целуя ее. — Я была неправа…
— Забудь об этом, главное — ты здесь. Надо думать о будущем, — отозвался мужчина и добавил, садясь в постели и лукаво прищуриваясь. — Например, о том, что твоя шенгенская виза рассчитана на тридцать дней пребывания в Евросоюзе, и чтобы не нарушить миграционный закон, тебе все-таки придется выйти за меня замуж.
— Это ты мне так предложение делаешь? — со смехом разворачиваясь к нему и садясь напротив, поинтересовалась девушка.
— Типа того, — кивнул Черышев и, опустив глаза, смущенно добавил. — Я знаю, что нужно красиво, с кольцом и как-нибудь романтично, чтобы запомнилось… Хочешь, я на «Месталье» попрошу твоей руки, при полном стадионе?
— С ума сошел? — покрутила пальцем у виска Кира и улыбнулась. — Мне ничего этого не нужно! Только ты…
— Мы купим тебе кольцо, какое захочешь, самое красивое… — проговорил Денис, ласково касаясь ее безымянного пальца и вдруг вскочил на ноги, загадочно улыбаясь. — Но у меня все равно кое-что для тебя есть! Я купил это еще в Москве, но не успел подарить…
Порывшись в ящике стоящего у окна письменного стола, он вернулся в постель, сжимая в кулаке золотую цепочку с висящим на ней кулоном в виде маленькой буквы «К», и протянул ее девушке.
— А что означает буква «К»? — задумчиво разглядывая подвеску, протянула Громова.
— Кира! Это твое имя! — с удивлением глядя на нее, воскликнул Черышев.
— Как красиво, Денечка, — в который раз за сегодняшний день чувствуя, как к глазам подступают слезы, пропищала Кира и обвила его шею руками. — Спасибо!
От счастья и безграничной нежности к этому человеку у Громовой защемило в груди. Невыносимо стыдно стало за всю боль, которую она причинила ему, храня бессмысленную и бесполезную верность другому человеку, за все обиды, которые она походя наносила ему, не замечая и не беря во внимания искренность его чувств, за ту любовь, которая так тихо и незаметно росла в ней, что она сама ее не замечала. Только сейчас, когда на ее ладонь легла поблескивающая в лунном свете миниатюрная буква «К», Кира вдруг поняла, как глубоко задвинула себя и свои истинные желания, позволяя другой личности полностью заглушить собственный голос, заглушить до такой степени, что она даже не смогла узнать первую букву своего имени. А Денис помнил, знал, верил и ждал, по-настоящему видел ее, любил ее саму, а не свое отражение в ней, и сделал ей самый лучший подарок, даже не подозревая, что «К» для нее теперь это не только «Кира»…
Лучшего момента для признания, ради которого она проделала весь этот путь, и придумать было нельзя, но слова почему-то застревали в горле и никак не хотели покидать ее переполненную эмоциями голову. Громовой казалось, что если она откроет рот, то моментально расплачется, поэтому она продолжала прерывисто сопеть Черышеву в плечо, стараясь шмыгать носом как можно незаметнее.
— Я так и не понял, ты согласна? — слегка отодвигая ее от себя и пытаясь заглянуть девушке в глаза, проговорил Денис.
— Ну, с миграционным законодательством шутки плохи, я так понимаю… — отворачиваясь и глядя в окно, с полуулыбкой пробормотала Кира.
— Громова! — встряхивая ее за плечи, нетерпеливо взревел Черышев.
— Sí. Или как тут у вас говорят, — смущенно улыбаясь и опуская глаза, проговорила она.
Утром Кира проснулась и, не обнаружив рядом Дениса, прошлепала босыми ногами на кухню, откуда уже доносился божественный аромат кофе и свежей выпечки.
— Доброе утро, родная! — завидев ее с порога, широко улыбнулся Черышев, ловко переворачивая аккуратные круглые оладушки на сковороде. — Как спала?
— Хорошо, — проворковала Громова, обнимая его сзади и утыкаясь носом ему в основание шеи. — Как вкусно пахнет…
— У меня нет круассанов, но я подумал, что мои фирменные оладьи тебе тоже понравятся, — довольный ее оценкой своих кулинарных способностей, отозвался мужчина.
— Вообще-то я о тебе, — хихикнула девушка, игриво прикусывая его за верхний позвонок.
— Маленькая моя… — резко разворачиваясь и притягивая ее к себе, ласково прошептал Денис, и кивнул в сторону выхода на просторную террасу. — Курить можно на балконе. Я тебе там пепельницу соорудил из банки от варенья!
— Я больше не курю, — с тоской глядя на дверь и поджимая губу, через силу произнесла Кира.