Улыбка не сходила с ее лица, даже когда на утреннем совещании Златопольский брызгал ядом, необоснованно обвиняя ее в провале рекламной компании «Пятерочки» и пророча адские муки.
- Я со всем разобралась, Антон Владимирович, – спокойно и даже ласково проговорила Громова, улыбаясь в лицо раскрасневшемуся шефу, – Через час у нас будет согласованный вариант, и мы запустим его в производство. Все будет хорошо, я все контролирую. Не переживайте так.
– Громова, у тебя железные нервы, – сразу после совещания проговорил Никита, финансовый директор агентства, наливая воду из кулера, пока Кира вертелась у зеркала, перекладывая волосы с одного плеча на другое. – Я думал, он тебя уволит.
- Он не может меня уволить. Я гений! – улыбнулась девушка и пододвинулась еще ближе к зеркалу, пристальнее рассматривая себя, – Ник, тебе не кажется, что у меня кожа как будто изнутри светится?
Никита только закатил глаза и молча пошел в сторону своего кабинета, оставляя Киру наслаждаться своим отражением в одиночестве. Она, похоже, этого даже не заметила. Сегодня ей еще больше, чем обычно, не было дела до окружающих. Слишком огромным было это внутреннее счастье, прорывающееся светом через кожу, улыбкой на губах, радостным блеском в глазах.
Ничто не могло расстроить ее или поставить в тупик в этот день. Все проблемы казались мелкими и не стоящими переживаний, задачи – легкими и решаемыми. Даже сообщение от Оли с порядком рушащей все планы на день информацией о том, что она заболела, удостоилось не традиционного: «Тридцать семь это еще не болезнь!» или «Воспалением хитрости?», а ласкового «Выздоравливай скорей».
Сегодня работоспособности Громовой хватило бы не только на Олину работу, но и на задачи невесть куда запропастившегося и не отвечающего на звонки Климова, да и на добрую половину проектного отдела. Раздав новые указания сотрудникам, и похвалив каждого за выполненную в небывалые сроки работу по «Пятерочке», девушка оставила удивленных ее хорошим настроением подчиненных в офисе и отправилась по запланированным на день встречам.
Ближе к вечеру, когда Кира прибыла в последнюю точку своего рабочего маршрута, погода окончательно разгулялась, напрочь отбивая остатки доверия к синоптикам, которые во избежание возможных конфузов ежедневно пророчили этому городу переменную облачность. Солнце не палило, а весело играло в листве Удельного парка, подстегивая и без того радужное настроение девушки. В сотый раз за этот день полюбовавшись на свое отражение в зеркале солнцезащитного козырька, Громова выпорхнула из автомобиля и, сняв очки, подставила лицо ласковым лучам.
«Даже погода на моей стороне», – улыбнулась сама себе девушка, представляя, как красиво будут переливаться на солнце ее темные гладкие волосы, отражаясь в его глазах. Весь ее сегодняшний образ – наряд, прическа, макияж, все было тщательно продумано и исполнено для него одного. Это было особое искусство – выглядеть небрежно, так, будто и не готовилась вовсе, но при этом каждой деталью отвечать его вкусам и привлекать его внимание. Черное короткое платье – потому что он любил черный и ее ноги, белые кроссовки – потому что ему не нравилось, когда она носила каблуки, сокращая такую приятную ему разницу в росте, черные стрелки – чтобы подчеркнуть разрез глаз, который его когда-то завораживал. Как всегда, только черное и белое, потому что «барсук он и есть барсук».
Она была довольна собой и по-женски радовалась этому.
Шорох шин по подъездной дороге заставил Киру отвлечься от упоительного процесса внутреннего самолюбования и обернуться. К парковке спортивной базы подкатил черный «Мерседес» кокетливо украшенный «шашечками» и остановился у ворот. Громова надела темные очки и с несвойственным ей любопытством уставилась на автомобиль, ожидая увидеть того, кто пользуется самым дорогим такси в городе.
Из салона вышли два пассажира, и девушке пришлось снова снять очки, чтобы убедиться, что представшее ей зрелище не является преломлением света или обманом зрения. Ей навстречу, увешанные пакетами, пестрящими известными логотипами, шли Вадик и Паша, на ходу шумно смеясь и переговариваясь.
- Это кто это у нас в рабочее время по магазинам гуляет и на звонки не отвечает? – усмехнулась она, картинно упираясь руками в бока и выставляя вперед ногу, когда они подошли ближе.
- Кирюша, это я виноват, не ругай его! Попросил помочь мне с покупками, – обезоруживающе улыбнулся Павел, целуя ее в щеку и оценивающе оглядывая с головы до ног, – Чудесно выглядишь! И молодец, что сняла каблуки. С твоей спиной лучше вообще отказаться от такой обуви.
- Ты меня еще в инвалидное кресло посади, – беззлобно пробурчала Кира, не сводя взгляд с сияющего лица Вадима, – А ты мог бы и предупредить! Я тебе звонила раз семь!
- Я пал жертвой острого приступа шопоголизма! Думаю, это вполне официальный диагноз! – с трагизмом в голосе воскликнул Климов и обернулся на сообщника, – Паша может выписать мне больничный лист, так ведь?
- Чего-то у меня сегодня всех сотрудников подкосили несуществующие смертельные болезни, – показательно хмыкнула Громова, – Эпидемия какая-то!
- Зато ты хороша и свежа, как цветок сакуры, – пропел Вадик, прикасаясь губами к ее румяной щеке.
- Подхалим, – машинально улыбнулась девушка и тут же нахмурилась, отталкивая друга, – И почему сакуры? Ты опять?
- Ты приехала или уезжаешь? – сквозь смех вмешался Паша, не давая Вадику в полной мере насладиться реакцией на излюбленную шутку.
- Приехала, – все еще косясь на Климова, буркнула Кира.
- Ну, пошли тогда, а то с этими пакетами неудобно, – потрясая в воздухе объемной ношей, сказал Свиридов и двинулся к входу на территорию базы.
- А ты чего такая… с ногами? – лукаво прищуриваясь, спросил девушку идущий рядом с ней Вадим, – На свидание что ли собралась?
- Ага, к Черчесову! – усмехнулась она, внутренне проклиная Вадика за эту его способность видеть ее насквозь, – Попытаюсь уговорить его задержать сборную в Питере на пару дней после матча, чтобы провести встречу с болельщиками, которую мы с тобой придумали вчера ночью. А пока ты примерял костюмы в «ДЛТ», твоя верная помощница Кира Громова успела сгонять в Смольный и получить разрешение на праздник от Комитета по культуре!
- Какая молодец! – воскликнул парень, закидывая ей руку на плечо, – Дай тебе Бог мужа непьющего… Работящего, голубоглазого такого, с испанским акцентом…
- Климов, отвали! – рассмеялась Кира, скидывая его руку.
- Поддерживаю предыдущего оратора! – хихикнул идущий впереди Павел, поднимая вверх руку с пакетами.
- Вы сговорились что ли? Против меня? – картинно возмутилась девушка.
- Мы не против, мы за тебя, детка, – снова обнимая ее одной рукой, промурлыкал Вадик.
- Вы там случайно рубашки одинаковые еще не купили? – усмехнулась Громова, вспоминая давнюю фантазию друга о семейной идиллии, которой он однажды поделился с ней в пьяном забытьи.
- Почему одинаковые? – непонимающе переспросил Свиридов, оборачиваясь.
- Это она шутит, – улыбнулся Вадик, толкая подругу в бок и делая ей страшные глаза.
- Это тебе за сакуру, – прошептала ему Кира, когда они уже подходили к входу в административный корпус.
Парни направились в медицинский блок, а Кира поднялась наверх к кабинету тренера. Здесь вышла небольшая осечка – Черчесов был еще занят на встрече с какими-то чиновниками и попросил девушку погулять двадцать минут.
Громова присела на мягкое кресло в коридоре и полезла в сумку за ноутбуком, чтобы немного поработать, пока выдалось время. Вынимая гаджет, она наткнулась на стопку листов с вопросами к грядущим интервью для футболистов, которые забрала сегодня с Олиного стола. Тяжело вздохнув, скорее по привычке, чем действительно сожалея, что снова придется выполнять обязанности своей помощницы, Киры пробежала взглядом фамилии на титулах и направилась на поиски спортсменов.
Найти их не составило труда, достаточно было идти на шум и смех. В ожидании тренировки, которая по имеющемуся у нее актуальному расписанию должна была начаться через полчаса, ребята проводили время в комнате отдыха, которая на базе «Зенита» была Кире хорошо знакома.