Сегодня она отпустила себя, позволила себе маленькую шалость, и даже не одну, движимая проснувшимся внутри нее сегодня ночью почти забытым ощущением счастья и наполненности. Впервые за долгое время она не ждала его звонка, не тосковала и не грустила. Она была счастлива тем, что он был рядом, дышал ей в затылок, целовал ее губы, не хотел отпускать от себя утром… То, о чем она мечтала целый год, свершилось. Девушке совершенно не хотелось анализировать и думать, что будет дальше, к тому же в случае с Липатовым, этого все равно никогда нельзя было предугадать. Ей хотелось лишь наслаждаться этим внутренним чувством полета и свободы, которое подарила ей сегодняшняя ночь, и которое она планировала сохранить до следующей встречи, когда бы она ни состоялась.
Денис не мешал ей, скорее наоборот – своим присутствием он усиливал это ощущение искрящейся внутри радости, одной своей улыбкой делая этот день еще светлее и солнечней. Единственное, что ее немного беспокоило – это полное отсутствие вопросов и комментариев с его стороны касательно вчерашнего вечера. Он видел, с кем она уезжала, а глядя на ее платье, сложно было не догадаться, что ночь она провела не дома. Но он упорно молчал об этом, а самой заводить эту тему было как-то нелепо, поэтому она тоже ее не касалась, продолжая гонять в голове возможные причины его молчания.
Небольшая вольность в виде частичного прогула работы и выезда на обед к морю с симпатичным футболистом тоже прекрасно вписывались в настроение дня. Вадик называл такие маленькие сбои в ежедневной системе «локальной перезагрузкой». Они работали слишком много, были слишком вовлечены в свои проекты, выдавали максимум результата за короткий срок, и если бы не срывались на глупости с определенной периодичностью, то давно перегорели бы. Даже Златопольский знал, что от креативной команды нереально требовать стопроцентной дисциплины и шутил, что крупные заказчики обязаны включать затраты на стимулирующие препараты для его людей в рекламные бюджеты. Никто не замечал, что с каждым годом такие перезагрузки случались все чаще, что на вечеринках и тусовках становилось все больше кокаина и колес, что восполнение эмоциональных потерь, которые были неизбежной профессиональной болезнью рекламщиков, происходило все труднее и медленнее. Они неотвратимо выгорали, но делали вид, что не замечают этого, прикрываясь дорогими костюмами и великолепным чувством юмора.
Кира далеко не в первый, и скорее всего не в последний, раз прогуливала работу, но это совершенно не означало, что она не собиралась ничего делать. Придерживая руль левой рукой с зажатой между тонкими пальцами сигаретой, она умудрялась одновременно смотреть на дорогу и отвечать на беспрестанно сыпавшиеся новые сообщения и письма. Денис с опаской наблюдал за ее опрометчивыми маневрами, готовый в любой момент подхватить руль то и дело выскальзывающий из ее рук.
- Ты собираешься одновременно курить, вести машину и переписываться? – наконец, не выдержал он.
- Да, я все время так делаю, – бегая взглядом между дорогой и экраном смартфона, отмахнулась Кира, – Хотя, ты прав… Это неудобно. Надо было взять с собой Олечку.
- Очень романтично, – улыбнулся Черышев.
- Зато она могла бы отвечать на мои сообщения, – потрясая в воздухе телефоном, отозвалась девушка.
- Давай я поведу, а ты сможешь спокойно поработать, – предложил Денис, – Мне уже немного неловко, что я отвлекаю тебя от дел.
- Тебе неловко? Это что-то новенькое! – рассмеялась Громова и строго добавила, – Нет, я не могу доверить тебе моего мальчика. Мы почти приехали.
Действительно, спустя всего пару минут из-за густой листвы деревьев показалось ярко-зеленое деревянное строение в старинном стиле с приветливой вывеской «Наша дача». Кира, как и Климов, не очень уважала «Гинзу» в черте города, хотя бесспорно отдавала должное их маркетингу высочайшего уровня, но на побережье равных им не было. То, что по ее мнению совершенно не вписывалось в атмосферу петербургского общепита, здесь, наоборот, выглядело органично и уместно.
Припарковав автомобиль на полупустой в будний день стоянке, они направились к центральному входу в ресторан.
- Добрый день! Столик на открытой веранде, пожалуйста, – не поднимая глаз от телефона, проговорила девушка, встречавшему их метрдотелю.
Вслед за сотрудником они прошли через внутренний зал с бесподобным интерьером чеховской усадьбы и оказались на открытой террасе, которая выходила прямо к пляжу. Шелест волн заставил Киру оторвать взгляд от смартфона и улыбнуться.
Она оглядела песчаный берег, уставленный пустующими шезлонгами, простирающуюся до горизонта голубую водную гладь, и толкнула застывшего рядом Черышева плечом.
- Ну, как тебе, испанец? – хихикнула она.
- И, правда, море, – с улыбкой ответил он, закидывая ей руку на плечо и прижимая к себе, – Спасибо.
- Это Петру Первому спасибо, не мне, – улыбнулась девушка в ответ, обнимая его сзади за талию.
- Добрый день! Может что-то из напитков сразу? – вмешался в их тихое созерцание северной природы услужливый официант, разложивший на столе красочные меню.
- Конечно, – довольным голосом отозвалась Кира, присаживаясь на любезно отодвинутое для нее плетеное кресло, и пробежав взглядом винную карту, добавила, – Бокал «Совиньона», пожалуйста.
- Кира, ты же за рулем, – укоризненно покачал головой Денис, поднимая взгляд от меню.
- И что? От одного бокала ничего не будет, – возмутилась девушка, но наткнувшись на непримиримый в данном вопросе взгляд футболиста, решила, что в такой компании вино может встать ей попрек горла, и обреченно сказала официанту, – Домашний лимонад. Малиновый.
- Мне то же самое, – довольным голосом отозвался Черышев.
- Спасибо, – вежливо проговорил сотрудник, – Заказ сейчас готовы сделать или вернуться попозже?
- Сейчас, – недовольно буркнула Громова, не заглядывая в меню, – Мне салат с козьим сыром и сибас с киноа.
- А мне, пожалуйста, холодец и голубцы, – с улыбкой сказал Денис и, ловя на себе ее удивленный взгляд, прокомментировал свой выбор, – Мы же в России!
Кира невольно улыбнулась его непосредственности и простоте. Этот парень зарабатывал миллионы, но при этом вел себя так, будто он ничем не отличался от простых смертных. Холодец и голубцы, кто бы мог подумать?
Громова привыкла вращаться в обществе тщеславных выскочек и самовлюбленных нуворишей, людей, которые кичились своим положением, всеми силами демонстрируя свой социальный статус, даже если это была всего лишь иллюзия. По сути, она сама была такой же. На фоне Черышева, с его неизменной улыбкой и спокойствием, все их потуги по повышению собственной значимости, выглядели еще более нелепо, чем обычно.
- Пойдем к воде, пока заказ готовится, – тихо сказала она, вставая из-за стола.
Ребята спустились по кроткой лестнице к пляжу и, оставив обувь у ближайшего шезлонга, пошли босиком к воде. Песок был прохладным и слегка влажным, но Кире это было даже приятно. Она, не задумываясь, вошла в воду, с улыбкой наблюдала за тем, как Денис, привыкший к горячему испанскому побережью, слегка хмурится, настороженно ступая босыми ногами по холодному песку. Он аккуратно дотронулся кончиками пальцев до набежавшей волны и тут же испуганно отпрыгнул назад.
- Она же ледяная! – непонимающе глядя на спокойно стоящую по щиколотку в воде девушку, воскликнул он.
- Да, ладно тебе, ледяная! У нас это называется «освежающая»! – рассмеялась Кира, пиная ногой воду и обдавая парня фейерверком радужных брызг.
- Кира, что ты творишь? – отпрыгивая в сторону и отряхиваясь, словно кот, сквозь смех закричал Черышев.
– Иди сюда, испанская неженка! – продолжала веселиться девушка, еще активнее пытаясь облить его водой.
- Это какая-то инквизиция, – возмущался Денис, которому было холодно даже стоять на песке, не то что заходить в воду, – И вы что, купаетесь тут?