- Останься, – вдруг резко схватил его за руку Вадим, видимо собравший для этого жеста последние силы в своем угасающем организме.
- У меня еще есть дела, – улыбнулся Паша, мягко сжимая его руку и, осторожно поцеловав своего пациента в лоб, добавил. – Все будет хорошо. Завтра увидимся.
Кира закрыла за Свиридовым дверь и плюхнулась рядом с Вадиком на кровать, испытующе вглядываясь в лицо чудом избежавшего безвременной кончины друга.
- Что? – недоверчиво глядя на нее, спросил Климов.
- Так просто, – загадочно протянула девушка, поворачиваясь на бок лицом к нему и устраиваясь поудобней. – Жду, когда принцесса Фиона снова превратиться в тролля.
- Признайся, – хихикнул Вадим, поворачиваясь к ней и копируя ее позу. – Ты ждала моей смерти, чтобы завладеть моей толстовкой «Баленсиага».
- Вообще-то я нацелилась на твои бриллиантовые запонки от «Тиффани», но от толстовки тоже не откажусь, – хмыкнула в ответ Громова, безуспешно пытаясь сдержать улыбку.
- Он чудесный, правда? – растягивая губы в мечтательной улыбке, протянул Климов, возвращаясь к единственной занимавшей его мысли теме.
- Правда, – подтвердила Кира, накрывая его руку своей. – Это было так мило, особенно, когда он тебя поцеловал.
- Может он всех своих пациентов целует, это может ничего не значить, – смущенно опуская глаза, сказал Вадим.
- Меня – нет, – со значением подметила Громова.
- Ну, ты все-таки девушка, – подметил Вадим, продолжая задумчиво смотреть на их сомкнутые руки.
- А как же сорок три процента? – изобличительным тоном воскликнула Кира.
- Уже шестьдесят пять, – довольно улыбаясь, промурлыкал Климов.
- Мне кажется, ты должен подарить Дзюбе цветы, – рассмеялась девушка. – Плюс двадцать два процента за один час!
- Его номер… Магия чисел, – задумчиво проговорил Вадим и заговорщически посмотрел на подругу. – Громик, пойдем покурим, а? Жесть как хочется курить!
- О, с возвращением, Фиона! – хихикнула Кира, вставая и доставая из сумки пачку сигарет, и добавила материнским тоном. – Только сначала попей воды!
Шел четвертый день пребывания сборной в Самаре, и подготовка к игре с Уругваем вступила в свою финальную стадию. У Громовой и ее команды специалистов тоже все складывалось как нельзя лучше. Все рекламные кампании, мероприятия для болельщиков и пиар-акции в этом городе шли со значительным превышением плановых показателей эффективности, будто именно здесь находился эпицентр народной любви и футбольной лихорадки, постепенно охватившей всю страну. Кира была довольна результатами, отдачей своей команды, и даже почти привыкла к поволжской жаре, но кое-что все-таки не давало ей в полной мере насладиться своим триумфом.
Громовой стало скучно. Все шло так гладко и легко, что лично ей почти ничего не нужно было делать. Мечта каждого руководителя, чтобы сотрудники быстро и без дополнительных указаний делали свою работу на «отлично», была близка к исполнению, но от этого почему-то становилось тоскливо. Она настолько привыкла жить в постоянном драйве, вечно куда-то бежать и предотвращать катастрофы, что мирная жизнь теперь казалась ей до невозможности пресной. Кира начинала скучать по дому, по привычным развлечениям, по нестандартным новым задачам. И по Максу.
Вечером, вернувшись на базу, девушка незаметно прошла через холл, в котором после вечерней тренировки отдыхали футболисты и, ни с кем не здороваясь, поднялась в свою комнату.
«Какой-то день сурка», – подумала она, бросая взгляд на очередную партию в настольный хоккей, который уже должен был сниться ребятам в кошмарных снах.
Громова зашла в свой номер и, не включая свет, упала на кровать. Глядя в пляшущие на потолке отблески уличных фонарей и тени деревьев, она безропотно отдалась мыслям о человеке, о котором не забывала не на секунду.
С того утра Липатов больше не звонил, но это было и не нужно. Он все равно все время был рядом, его лицо, украшенное хитрой усмешкой, стояло у нее перед глазами почти постоянно, стоило ей хоть на мгновенье отвлечься от повседневных дел. И тягучая рутина самарских будней была невероятно благодатной почвой для властвующего в ее сознании образа.
Кира погрузилась в свои фантазии, отдающие болезненной пустотой внутри и острой, почти физической, потребностью видеть и ощущать его, и начала постепенно проваливаться в сон. Из полудремы ее выдернул ударивший в глаза яркий свет и звонкий голос самого бесцеремонного человека в мире, которого по роковой случайности она выбрала себе в друзья.
- Громик, ты спишь что ли? Нашла время! – врываясь в комнату словно вихрь, воскликнул Вадим, включая верхний свет и с удивлением глядя на лежащую на кровати подругу.
- Блин, Климов, ты совсем страх потерял? – взвыла Громова, жмурясь от внезапной вспышки света. – Забыл, что ты чудом избежал смерти вчера?
- Это было вчера, а сегодня я полон сил! Спасибо моему гениальнейшему чудо-доктору! – бодро рапортовал Климов и, усевшись рядом с ней на кровати, потянул за руку. – Вставай, Громидзе, нас ждут великие дела!
- Партия в настольный хоккей? – приподнимаясь на локтях, хмуро предположила Кира. – Всю жизнь мечтала, чтобы мои вечера были неотличимы, как Миранчуки.
- Ты недооцениваешь своего друга! Я – Бог развлечений и светской тусовки! – самодовольно воспел самого себя Вадик и поднялся на ноги, видимо для придания особой значимости свои словам. – Мы едем в ночной клуб!
- Ночной клуб. В Самаре. Ага, – отозвалась девушка, глядя на друга, как на умалишенного. – Хочешь, чтобы местные суровые парни научили тебя жить по понятиям?
- По-твоему я похож на самоубийцу? – ответил вопросом на вопрос Климов и, встряхнув длинной светлой челкой, со значением добавил. – Мы идем в элитное место. Нас пригласил Андрей Николаевич. Или думаешь, замы губернатора тусуются в местном ДК?
- Я не пойду, – задержав на друге взгляд, Кира снова упала на кровать и закрыла глаза. – У меня по плану мысли о смерти и глубинный самоанализ.
- Пойдешь, куда ты денешься, – настырно потянув ее за ногу, проговорил Вадим и отошел к шкафу. – Они хотят обсудить бюджет на завтрашний предматчевый городской праздник.
Громова приоткрыла один глаз и с интересом посмотрела на друга.
- И сколько там? – максимально равнодушно протянула она.
- Тебе понравится, – коротко ответил Климов и, открыв шкаф, вынул оттуда короткое черное платье, усыпанное пайетками. – Где ты это взяла? В магазине для стриптизерш?
- Вообще-то мы вместе его покупали, в Лас-Вегасе! Ты забыл? – хихикнула Громова, задумчиво глядя на платье в его руках. – Вот только не понимаю, зачем я его взяла с собой.
- Видимо в тот вечер я знатно передознулся, – скептически оглядывая сверкающий наряд, произнес парень и, поразмыслив пару секунд, кинул его на кровать. – Но для Самары самое то! Надевай!
- Думаешь, в этой упаковке ты сможешь выменять меня на бюджет? – прикладывая платье к груди, проговорила Кира.
- Я не знаю, что на уме у этих чиновников, но сегодня мы с тобой должны попилить их денежки, – плотоядно улыбаясь, произнес Вадим и, склонившись над девушкой, похлопал ее по бедру. – И твои ножки нам в этом помогут!
Долго уговаривать подругу Климову не пришлось – перспектива завладеть аппетитным куском областного бюджета, а заодно развеяться и потанцевать, не могла оставить ее равнодушной.
Облачившись в переливающееся в свете ночных фонарей и до неприличия короткое платье, Кира вышла к парковке базы и остановилась, с удивлением оглядывая собравшуюся группу. Вадик, видимо сделал массовую рассылку с анонсом мероприятия, поэтому рядом с двумя ожидающими автомобилями такси уже околачивались несколько неравнодушных к ночной жизни футболистов. Здесь были знатные тусовщики Миранчуки, использующие любую возможность развлечься, Головин, который не был заявлен на следующий матч и прибился явно от безделья, и Черышев, которому, по мнению Киры, здесь точно было не место. Успокаивало только то, что среди присутствующих не было Дзюбы, который сегодня вечером должен был встречать в аэропорту свою семью и, скорее всего, был не в курсе внеплановой вылазки в город.