- Ты не говорил, что это групповой выезд, – прошипела девушка, дергая Климова за рукав.
- Думаешь, тебе одной тут скучно? Ребятам тоже нужно развеяться! – громко ответил Вадим и добавил елейным тоном. – А Черри сказал, что тебя одну никуда не отпустит. Мило, да?
- Ага, офигенно просто, – пробурчала Громова и подошла к улыбающемуся ей Денису. – У тебя завтра игра, ты о чем думаешь?
- О тебе, – бесхитростно ответил Черышев, улыбаясь еще шире и разглядывая ее с ног до головы. – И твое платье говорит мне, что я поступаю правильно.
- Раз оно такое разумное, отправим его оправдываться перед тренером, когда вас поймают на нарушении режима, – ехидно ответила девушка, присаживаясь на заднее сиденье такси.
Ночной клуб, в котором коротала жаркие ночи самарская элита, действительно мало походил на областной ДК, скорее на знаменитую в прошлом в Москве «Метелицу». Здесь все сверкало роскошью и избранностью, и даже девушки, со скучающим видом потягивающие шампанское за столиками, были словно специально отобраны по конкурсу для услаждения натруженных глаз отдыхающих от правительственных тягот мужчин.
Осмотревшись, Кира рассудила, что ее откровенный наряд прекрасно вписывается в общую атмосферу пафосного гламура и почувствовала себя вполне комфортно. Народу в клубе было не много, и их столик, пожалуй, был самым оживленным и шумным. Чиновники радушно принимали гостей города, чествовали футболистов и различными способами выражали восторг от каждого присутствующего игрока в отдельности и всей команды в целом. Громовой и Климову тоже досталась изрядная порция комплиментов, особенно от Андрея Николаевича, заместителя губернатора по социальной работе, который был душой компании. Именно ему удалось пару дней назад влить в Олечку невиданную порцию алкоголя, и теперь он с энтузиазмом оттачивал свое мастерство на новых жертвах. Разговор за столом шел праздный и ненавязчивый, дорогущее шампанское и совершенно бесценный французский коньяк лились рекой, а когда присутствующие достигли нужной кондиции и в ход пошли танцы, то все окончательно сроднились и расслабились.
Громова знала, что деловые вопросы на таких встречах обычно обсуждаются в самом конце, когда все уже плохо соображают и любые договоренности достигаются намного проще, поэтому особо не волновалась и просто получала удовольствие от вечера в приятной компании. Музыкальная подборка клуба была немного устаревшей по столичным меркам, но приятной и, судя по тому, как лихо отплясывал под хиты пятилетней давности руководитель финансовой службы аппарата губернатора, полностью отвечала вкусам здешнего правительства. Кира танцевала в основном с Черышевым и Головиным, и если последний выглядел все еще немного смущенным и неуклюжим, то Денис просто поразил ее непринужденностью и чувством ритма. Он смешил ее, постоянно придумывая новые забавные движения, которые девушка вместе с Головиным пытались повторить за ним, и чем корявее у них выходило, тем сильнее все трое заливались смехом.
Кира отлично проводила время, когда Вадик жестом позвал ее к барной стойке, загадочно приподняв бровь и всем видом демонстрируя обладание тайным артефактом.
- Вот, потом не говори, что я жадный и никогда с тобой не делюсь, – с улыбкой проговорил он, протягивая ей зажатый кулак.
С горящими глазами Громова аккуратно отогнула пальцы, примерно предполагая, что за сюрприз ждет ее внутри и почти не ошиблась.
- Ешки! Откуда? – радостно воскликнула девушка, рассматривая две розовые таблетки экстази на его ладони.
- Андрей дал. У них тут ассортимент похлеще, чем в Москве. И качество, говорит, отменное, – забирая с руки одну таблетку, проговорил Климов.
- Он уже Андрей? – усмехнулась Кира, двумя пальцами подхватывая оставшуюся таблетку и внимательно разглядывая ее, будто пытаясь на вид определить качество препарата.
- Приятного полета, детка, – не реагируя на ее колкости, проворковал Вадим, закидывая в рот розовый диск, и пододвинул к ней стакан с водой.
Кира радостно улыбнулась в предвкушении знакомых ощущений и последовала его примеру.
Вернувшись к ребятам, она продолжила танцевать, чувствуя, как с каждой минутой в теле прибавляется энергии. Через некоторое время мир вокруг раскрасился яркими красками, люди преобразились, а музыка стала походить на пение ангелов. Кира смеялась и танцевала, словно в последний раз в жизни, все больше входя во вкус и забывая об усталости.
Когда окружающее пространство наполнилось сладким голосом Энрике Иглесиаса, и Денис пригласил ее на медленный танец, Громова подумала, что никогда не слышала более красивой и чувственной мелодии. Она обняла мужчину за плечи и прижалась к нему максимально близко, чувствуя, как биение его сердца идеально сливается с ритмом музыки. Кира смотрела на него и не могла поверить, как раньше не замечала, насколько он хорош собой. Она не могла оторвать взгляд от его добрых голубых глаз, смотрящих на нее с такой нежностью и преданностью, от этого маленького и аккуратного, почти женского носика, ямочек на щеках, мягких и притягательных губ, растянутых в ласковой улыбке. В этот момент девушке показалось, что это вовсе не Энрике, а Денис поет эту прекрасную песню, от которой становилось так тепло и радостно на душе, что хотелось плакать. Его губы не шевелились, но Кира была уверена, что именно он произносит сейчас эти волшебные слова о том, что он будет ее героем, что спасет и защитит, что останется с ней навсегда. Безумно захотелось сделать для него что-то, чтобы отблагодарить за это чудо, сделать его хоть наполовину таким же счастливым, какой он делал ее сейчас.
- Пойдем, – прошептала она, хватая его за руку и, не дожидаясь ответа, потащила в сторону служебного выхода.
Громова была здесь впервые, но зато она бывала во многих других ночных увеселительных заведениях и предполагала, что все они устроены одинаково. Ей не раз приходилось пользоваться подсобными помещениями клубов, как в служебных, так и в личных целях, поэтому, поплутав по темным коридорам, она без труда нашла гримерку для артистов, которая в данный момент пустовала. Это было то, что нужно.
Выйдя внутрь, она остановилась и огляделась, удивляясь красоте убранства этого скромного помещения. Ее внимание привлекло большое красочное панно, с вышитым на нем волком искусной и явно ручной работы. Ярко-голубые глаза зверя завораживали ее, они были похожи на глаза Дениса, такие же смелые и бескомпромиссные, но вместе с тем ласковые и добрые.
- Кир, с тобой все в порядке? – проговорил за ее спиной Черышев. – Ты уже минут десять смотришь на эту подушку с собакой. Для чего мы здесь?
Кира обернулась на него и, улыбнувшись, притянула к себе.
- Для этого, – прошептала она, впиваясь в его губы поцелуем.
Его не пришлось долго уговаривать. Прижав девушку спиной к стене, Денис обхватил ее тонкое тело руками, лаская каждый открытый сантиметр кожи, забираясь под платье и терзая ее губы глубоким и ненасытным поцелуем.
Через несколько минут Громова отстранилась от него, тяжело дыша и выставляя вперед руки.
- Хочется? – с лукавой усмешкой в глазах, спросила она и не к месту рассмеялась.
- Аж яйца звенят, – хриплым голосом отозвался Денис, шумно выдыхая и касаясь лбом ее щеки, и улыбнулся. – По-испански это звучит как-то приличнее.
- Я хочу проверить, – игриво сказала девушка, с вызовом глядя ему в глаза. – Покажи.
Не дожидаясь разрешения, она ловко расстегнула ремень и ширинку на его джинсах и запустила туда руку.
- Действительно твердые, – промурлыкала она, ощупывая его прохладной ладонью и спросила, сопровождая каждый вопрос иллюстрирующим его действием. – Что мне сделать? Потянуть? Или сжать?
- Делай, что хочешь, только руку не убирай, – прикрывая глаза, прошептал Черышев.
- Я хочу познакомиться поближе, – хихикнула Кира, вдоволь наигравшись, и вдруг резко спустила с него джинсы вместе с трусами до середины бедер.
Девушка с улыбкой посмотрела на представший перед ее взором возбужденный член футболиста и опустилась перед ним на колени. В этот момент ей показалось, что ничего красивее она не видела в своей жизни – он был идеального розового цвета, ровный и гладкий, среднего, самого лучшего размера, с влажной, сияющей в тусклом свете гримерки, соблазнительной головкой. Он нетерпеливо подрагивал и будто сам тянулся ей навстречу, осторожно касаясь сомкнутых губ.