- Я была после марафона, я бы уснула и с гремучей змеей. А Ник хотя бы теплый и вкусно пахнет, – глядя на умиленное лицо Черышева, на которого этот эмоциональный рассказ явно произвел впечатление, буркнула Кира и тут же прикусила язык, поняв, как по-дилетантски лопухнулась.
- Ты бегаешь марафон? – приподнимая брови, спросил Денис.
- Ага, от одной гладкой поверхности к другой она бегает, – загоготал Дзюба, явно не собиравшийся прощать ей этот промах. – Вы же в клуб вчера ходили. Неужели Кира Юрьевна там ничем не закинулась?
- В каком смысле? – протянул хавбек, постепенно понимая, о чем они говорят. – Нет... Я думаю.
- Дзю, может, ты просто заткнешься, а? – злясь на саму себя за досадную ошибку в этой словесной дуэли, зло процедила Громова. – У меня ничего нет!
- Громик, ну меня-то хоть не парь, – не унимался зенитовец. – Я видел Климова, он на стаффе, а значит, и тебе перепало. Когда иначе было?
Кира зло посмотрела на довольную физиономию Артёма и шумно выдохнула носом, жалея, что человечество еще не научилось высекать из глаз пронзающие насквозь молнии. Она чувствовала на себе напряженный взгляд Дениса и понимала, что с легкой руки зенитовца любые оправдания сейчас могут обернуться против нее. Поэтому сделала первое, что пришло в голову.
- Ой, Денис, какие все-таки цветы красивые! – хватая со стола букет и прижимая его к груди, воскликнула девушка. – Спасибо тебе большое!
С этими словами она поднялась на ноги и, залпом допив остатки остывшего кофе, натянула свою фирменную улыбку.
- Удачи вам сегодня, парни. Верю в вашу победу! – скользя взглядом по лицам мужчин и стараясь не фокусироваться ни на одном из них, пропела Громова и обернулась к залу в поисках своей команды. – Ребята, погнали!
Все еще прижимая к себе пушистые гвоздики, девушка поспешила к выходу из зала, куда уже начали стекаться специалисты из ее группы. Проходя через холл, Кира почувствовала, как кто-то дотронулся сзади до ее локтя. Сомнений в том, кто это мог быть, у нее не было, и, оборачиваясь, она подумала, что лучше бы разбила голову об стол, вместо того, чтобы ляпнуть про этот чертов марафон.
- Кира, ты это сделала потому, что была под кайфом? – без предисловий прямо спросил Денис, напряженно вглядываясь ей в глаза.
- Черышев, блин, – вздохнула девушка, поджимая губы, без дополнительных вопросов понимая, что именно его тревожит. – Вот теперь-то не все ли равно?
- Просто скажи, – упрямо проговорил футболист, не сводя с нее испытующий взгляд.
- И что это изменит? – начала злиться от безысходности Кира, с каждой фразой все больше заводясь и повышая голос. – Может, тебе не понравилось? Или антураж был не подходящий? Желаешь, чтобы тебя ублажали на шелковых простынях и при свечах? Ты уж определись – тебе «шашечки» или ехать!
- Девушка, которую я люблю, не будет принимать наркотики, – никак не реагируя на ее эмоциональный всплеск, спокойно, но категорично сказал Черышев и приблизился к ней, пытаясь обнять.
– О, я рада за нее! – ехидно оскалив зубы, выпалила Громова и сделала шаг назад, уходя от его рук.
- Кира, ты что, не понимаешь, как это опасно? – не выдержал Денис, слегка повышая голос и резко прижимая ее к стене. – Ты разрушаешь свое здоровье, свою жизнь! От этого умирают!
- Да плевать тебе на мое здоровье! – окончательно взорвалась девушка, безуспешно пытаясь оттолкнуть его от себя и от бессилия стараясь побольнее ударить словами. – Ты бесишься из-за того, что не просек, что я на колесах! И еще потому, что думаешь, что на твоем месте мог оказаться любой.
- Это правда? Тебе было все равно с кем? – все еще крепко держа ее в руках, сквозь зубы процедил Черышев.
- Денис, это был экстази! Ты хоть что-нибудь об этом знаешь? – зло рассмеялась Громова ему в лицо. – Мне просто захотелось мужика, а ты подвернулся под руку! А ты что себе придумал? Сказку о вечной любви?
Денис вдруг как-то весь обмяк, с ужасом глядя в ее раскрасневшееся от гнева лицо и пугающую, больше похожую на оскал, улыбку. Кира воспользовалась его замешательством и вырвалась, с показательным отвращением отталкивая его от себя. Не говоря больше ни слова, Громова резко развернулась и, с силой втыкая острые шпильки черных лодочек в ни в чем не повинную напольную плитку, направилась к выходу, где ее уже ждал Вадим.
- Ты исчадье ада, Громио, – цокнул языком Климов, наблюдавший за сценой почти с самого начала и, открыв перед ней тяжелую дверь, осторожно поинтересовался. – Уточни, пожалуйста, это была спланированная акция или импровизация?
- Это был провал, – тихо сказала девушка, на ходу засовывая в рот незажженную сигарету и выходя на улицу.
Кира аккуратно поставила вазу с цветами на стол у окна и рукой распушила порядком подуставшие от жары лепестки гвоздик, которые она, не зная куда пристроить, весь день таскала за собой повсюду. Сквозь намытое до ощущения полного отсутствия стекло панорамного окна небольшой студии на верхнем ярусе «Самара Арены» отлично просматривалось футбольное поле, на котором уже проводили предматчевую разминку команды. Девушка автоматически выхватила взглядом из группы хаотично перемещающихся по полю футболистов знакомую фигурку испанского легионера, который с такого расстояния казался совсем маленьким и беззащитным.
- Так будет лучше для нас обоих, – еле слышно прошептала она.
- Что? – отозвался Климов, сидевший рядом на диване и с бешеной скоростью набиравший текст в телефоне.
Кира обернулась на друга и только молча покачала головой. Весь день она раздражалась на всех и вся и к вечеру уже порядком устала от самой себя. Она злилась на сотрудников за бестолковость и беспомощность, которая сегодня как-то ярко бросалась ей в глаза, на Олю – за испуганный вид и вечную растерянность во взгляде, на Вадима – за нескончаемый поток идей, большая часть которых были хорошими, но принадлежали не ей, на Дзюбу – за провокации, на которые она вечно велась, на Дениса – за наивность и требовательность одновременно, но больше всего – на саму себя.
Было очевидно, что все вышло из-под контроля. Кира уже сама не понимала, чего хочет, а каждое новое действие или принятое решение только запутывали ее еще больше. Девушка довольно четко осознавала, что начинает сама себе противоречить, и это был плохой признак. Она то отталкивала от себя Дениса, объясняя свое поведение исключительно заботой о его благе, то наоборот, сама тянулась к нему, повинуясь какому-то первобытному инстинкту. Кира сама не заметила, как втянулась в эту игру, хотя вовсе этого не планировала.
Сегодня она очень обидела его. Обидела специально, словно нарочно подпустив накануне максимально близко, чтобы потом побольнее ударить. Возможно, это был единственный способ раскрыть ему глаза, снять с них эту пелену влюбленности, окрашивающую ее в чистые светлые краски получше любых колес, помочь ему преодолеть свое увлечение с минимальными потерями. Возможно, она все сделала правильно. Скорее всего. Но тогда почему так пусто и противно теперь было на душе?
Погруженная в свои мысли, Громова не заметила, как начался матч. Она очнулась, только когда уругвайцы забили первый гол, и трибуны «Самара Арены» разочарованно загудели.
Кира бросила быстрый взгляд на компьютеры специалистов, которые обрабатывали сотни фотографий, поступающих со всех камер стадиона, и подошла к окну, возле которого стоял Вадим.
- Жора, болельщиков обработай, там хорошие кадры, – кинула она через плечо и задумчиво протянула, глядя на поле. – Вадь, а эти уругвайцы, они чего, хорошо играют?
Климов посмотрел на нее так, будто она спросила, правда ли, что Земля круглая.
- Вообще-то они двукратные чемпионы мира, – укоризненно проговорил парень, снова возвращая взгляд на поле.
- Думаешь вдуют? – спросила она.
- Не знаю, – пожал плечами Вадик. – Но с ними будет явно сложнее, чем с Египтом или Саудовской Аравией.
- Ну, с другой стороны, это ведь не могло продолжаться вечно, – философски протянула Кира, наблюдая за тем, как атлетичные и быстрые уругвайские футболисты рвут оборону российской сборной, заставляя отечественных звезд суетиться и ошибаться.