Когда буквально через десять минут Акинфеев уже доставал из ворот второй мяч, попавший в сетку рикошетом от Черышева, и по стадиону объявили автогол, Кира отвернулась от окна.
- Громова, а ты не могла с ним после игры поцапаться, а? Ну так, чисто в интересах престижа страны? – ехидно хмыкнул Климов, наблюдая сквозь окно за совершенно повесившим нос Денисом.
- Меня вот только не приплетай! – огрызнулась девушка. – Черри – молодец, в каждом матче забивает. Точность хорошая, направление только страдает. Оля, запиши это, сделаем мем про него!
Склонившись над компьютером Жоры и наблюдая за его работой, Кира нервно постукивала кончиками длинных пальцев по столу и ждала дальнейшего развития событий. От того, как будет развиваться игра, зависела вся стратегия сегодняшней пиар-кампании. Пока они могли работать только с сейвами Акинфеева и эмоциями болельщиков, благо качественного материала и на то, и на другое было в избытке.
После удаления Смольникова и замены Черышева Кира поняла, что ждать больше не имеет смысла, и вряд ли что-то кардинально поменяется. Оставшись в меньшинстве, сборная вынуждена будет уйти в оборону, которая явно не была ее сильной стороной, а значит, шансы на сравнение счета стремились к нулю. Даже на ее дилетантский взгляд все было очевидно, особенно то, что к моменту полного фиаско кампания должна быть готова.
Громовой тяжело было даже думать о том, насколько подавленными сейчас чувствуют себя Игорь и Денис, которые не только не смогли помочь своей команде, но и отчасти усугубили ее положение. Отгоняя грустные мысли и никому не нужное сочувствие, Кира приступила к выполнению работы, в которой ей не было равных. Это был ее момент, именно то, ради чего ее и пригласили на чемпионат мира.
Громова терпеть не могла топорные методы, которые были в почете у государственных политтехнологов, гнущих свою линию независимо от обстоятельств, будто народ – это стадо блеющих баранов, не имеющих ни глаз, ни ушей, ни зачатков интеллекта. Она, конечно, не обольщалась насчет разумного начала толпы, но и действовать предпочитала более тонко. Ее метод заключался в том, чтобы дать людям то, что они хотят, сыграть на уже имеющихся у них чувствах, лишь слегка подкорректировав их в нужном направлении. Кира не пыталась убедить людей в том, что черное – это белое, хотя и это было возможно при определенном бюджете. Намного эффективнее, с ее точки зрения, было маленькими штрихами, полутонами, игрой света и тени подкрасить реальность, не насаждая, а любовно выращивая в сердцах людей нужную ей эмоцию.
Сейчас, когда народная любовь, набравшая обороты после двух победных матчей, неминуемо должна была сменить полюс и накрыть сборную волной критики и стёба, она сделает это первой, задавая общественному осуждению правильную тональность и умело превращая любой негатив в дружеский троллинг. Главное – успеть первой.
- Ладно, ребята, – хлопнув в ладоши и убрав волосы в высокий хвост, громко сказала девушка. – Переходим к плану «Они вернулись». За дело, времени в обрез!
Работа закипела так, что через некоторое время стало казаться, что мощные кондиционеры перестали справляться с раскаленным до предела воздухом снаружи, постепенно впуская его в их маленькую студию. Кира раскраснелась и сняла жакет, не глядя, кинув его на диван. Никто уже не смотрел на поле, ориентируясь только на голос комментатора, получаемые с камер файлы и данные статистики. Комната наполнилась гомоном голосов, стуком клавиш, резкими выкриками и указаниями и даже смехом. Все были возбуждены до предела и не заметили, как прошел перерыв и начался второй тайм.
- Вот это за мной оставь! – выкрикнула Громова, заметив на компьютере одного из специалистов на редкость удачную фотографию Артёма, для которой в ее голове моментально родился мем. – Всегда мечтала это сделать!
К концу основного времени матча все каналы были оттестированы, материалы подготовлены, статьи и комментарии написаны, а в студии, вопреки плачевному положению сборной на поле, стояла какая-то праздничная и взбудораженная атмосфера. Все понимали, что это далеко не конец, что работы предстоит еще очень много, но первый подготовительный этап был пройден, и они справились с ним безукоризненно.
Когда на последней минуте матча в ворота сборной России залетел третий мяч, Кира с Вадимом переглянулись и кивнули друг другу, словно тайные агенты, выполнившие задание невидимого шефа.
- Запускаем первую волну! – скомандовала Громова и, удовлетворенно выдохнув, отошла к окну.
На футболистов, покидающих поле, было жалко смотреть – мокрые, словно их окатили из ведра, осунувшиеся, уставшие и еле волочащие ноги, они медленно шли к подтрибунным помещениям, низко опустив головы. Все они были профессиональными спортсменами, все умели работать с поражениями, владели техниками психологической перенастройки и вряд ли бы начали биться головой о стены из-за сегодняшней неудачи, но все же поддержка им была необходима. Кира знала, что большинство ребят в служебных помещениях ждут жены и друзья, которые смогут найти правильные слова, есть тренеры, которые помогут извлечь из произошедшего урок и использовать для дальнейшего развития, что они есть друг у друга, в конце концов, и это поражение сможет сплотить их сильнее любого триумфа. Девушка все это знала, но, несмотря на это понимание ситуации и прагматичное отношение к результату игры, внутри почему-то только разрасталось желание побежать вниз и сказать Денису, что все будет хорошо. Только ему одному.
- Вадь, ты тут все проконтролируй, хорошо? – обернулась она к Климову, безотрывно следящему за процессом загрузки контента. – Я пойду вниз схожу, мне надо.
- И что ты ему скажешь? – в очередной раз демонстрируя чудеса проницательности, отозвался Вадим, без улыбки глядя на подругу.
- Не знаю пока, – честно ответила Кира. – Просто обниму, наверное.
В подтрибунных помещениях, как обычно после игры, было не протолкнуться. Журналисты, административные работники, члены тренерских бригад и прочие аккредитованные личности заполонили все вокруг, мешая Кире высматривать в потоке идущих к раздевалке футболистов Черышева. Она заметила его, только когда он уже почти прошел мимо, скрывшись за высокой фигурой Смольникова.
- Черри! – позвала она и протянула к нему руку, вглядываясь в грустные и усталые глаза обычно такого солнечного человека.
- Я мокрый, и от меня плохо пахнет, – тихо сказал Денис, останавливаясь в шаге от нее и осторожно касаясь ее пальцев своими.
- Не говори глупостей, – улыбнулась Кира и, ухватив его руку, потянула на себя. – Иди ко мне.
Черышев послушно подошел, и девушка моментально обвила его плечи руками, прижимаясь всем телом и утыкаясь ему в шею. Он действительно был мокрый насквозь, хотя по нему и не стекал пот ручьем, как по футболистам, которые только вышли с поля. Кира глубоко вздохнула, втягивая в себя запах его кожи и проводя рукой по коротко стриженному затылку. Она чувствовала, что он напряжен, что его руки на ее талии не сжимают ее с упоением, как обычно, когда он касался ее, а лишь нехотя дотрагиваются, будто из вежливости. Девушка знала, что виновата перед ним, что заслужила эту отстраненность, но не могла подобрать слов, чтобы разрядить обстановку, поэтому просто поцеловала его в шею рядом с ухом.
- Зачем ты здесь? – сдавленно проговорил Денис, вздрогнув от ее неожиданного поцелуя. – Ты сказала, что я подвернулся под руку, что тебе все равно…
- Мало ли, что я сказала… – пробубнила Громова ему в шею. – Я хотела тебя задеть.
- У тебя получилось, – отозвался футболист, глядя куда-то в сторону.
- Денис, посмотри на меня, пожалуйста, – со вздохом произнесла Кира и, касаясь рукой его щеки, сама повернула к себе его лицо, вглядываясь в грустные светлые глаза. – Мне было не все равно, я хотела сделать это именно с тобой.
- Почему? – наивно спросил он, с надеждой глядя на нее.