Громова снова глубоко вздохнула и поджала губу. У нее не было никакой заготовки, никакого плана, а этот чистый ангельский взгляд не оставлял никакого выбора, выворачивая наизнанку всю душу.
- Потому что ты – моя черешенка, – неожиданно для самой себя произнесла она, не отрывая от него взгляда. – Я хотела узнать, какой ты на вкус, хотела услышать твой стон, хотела увидеть выражение твоего лица, когда ты кончаешь. Ты, а не кто-то другой.
Не успела она договорить, как Денис, будто отключив все внутренние тормоза и сдерживающие факторы, вдруг резко обхватил ее и с такой силой прижал к себе, что девушка ощутила реальную нехватку воздуха. Не замечая щелчков фотоаппаратов в нескольких метрах от них, он поцеловал ее так глубоко и порывисто, будто это был их первый и последний поцелуй, будто они были одни не только на этом стадионе, но и во всей вселенной.
- Зачем ты так сводишь меня с ума, это же бесчеловечно, – шептал он, покрывая поцелуями ее лицо и шею.
- Каждый делает свой выбор сам, – засмеялась девушка, слегка отстраняясь и с улыбкой вглядываясь в его посветлевшее лицо. – Иди, тебе сейчас нужно быть со своей командой, а мне со своей. Я пришла только, чтобы сказать, что все будет хорошо.
- Да уж, после такого счета… – понуро заговорил он, но Кира не дала ему закончить.
- Я все исправлю, – уверенно произнесла она, ловя его взгляд. – Это моя работа, и я в ней лучшая.
- Я очень люблю тебя, – улыбнулся Денис, ласково проводя рукой по ее щеке и снова целуя в губы. – Для меня ты лучшая во всем.
Было уже глубоко за полночь когда, вооружившись ноутбуком, Кира полулежала в своей кровати, просматривая бесконечный поток присылаемых ей роликов и картинок, сортируя весь подготовленный материал для дальнейшей кампании на годное, сомнительное и бесполезное. Годное сразу отправлялось в эфир, вызывающее вопросы – на доработку, а мусор – в корзину. По сути, эту работу можно было вполне доверить и Климову, но Громовой нужно было дело, чтобы отвлечься от собственных мыслей. Ей стоило немалого труда избавиться от Черышева, который хотел непременно провести эту ночь рядом с ней и уступил лишь перед острой рабочей необходимостью государственной важности.
Кира была не готова к дальнейшему сближению, не готова к разговорам об этом, не готова даже к мыслям о нем и последствиях ее несдержанности на стадионе. Она, как обычно, оказалась не готова к любым переменам, особенно, если инициатива приходила извне. Успокаивало только одно – завтра сборная полетит в Москву готовиться к следующему этапу чемпионата в Новогорске, а она вернется в Питер и воспользуется этой передышкой, чтобы снова обрести саму себя. Громова даже не пыталась анализировать себя, оставляя это прекрасное занятие для берегов Невы и с удовольствием погружаясь в тупую, но такую спасительную сейчас работу.
В дверь тихонько постучали и, не дожидаясь ответа, в проеме показалась высокая фигура форварда «Зенита». Кира скользнула по нему взглядом, тут же снова уткнувшись в экран. Артём показался ей подавленным и каким-то осунувшимся, хотя капюшон толстовки почти полностью скрывал тенью его лицо, но это было и не удивительно после такого матча.
- Дзю, ты чего приперся? Я работаю, – бросила она, не оборачиваясь на него.
Артем молча прошел внутрь и, не говоря ни слова, устало присел на край кровати спиной к девушке и облокотился о колени.
- Тём, ты чего? – встревожено спросила Громова и осторожно ткнула его ногой под одеялом. – Из-за игры, что ли, расстроился? Как будто первый раз прям.
- Крис подает на развод, – глухо проговорил форвард и опустил голову на руки.
- Что за бред? С чего вдруг? – ошарашено глядя на его спину, будто на ней должен был проявиться ответ, промямлила Кира.
Дзюба достал из кармана телефон и, открыв сохраненный чат, кинул его на подушку рядом с ней. Девушка взяла смартфон и пробежала быстрым взглядом по переписке, которая оказалась ничем иным, как воркованием ее бестолкового друга с медичкой Настей.
- Так, ну допустим! Из этого не следует, что ты с ней спал! – нервно дергая плечом, выпалила Громова, мысленно отчитывая Кристину за то, что снова залезла в телефон мужа, хотя Кира сто раз просила ее никогда так не делать.
- Выше пролистай, – еле слышно прохрипел Артём.
Громова промотала переписку к началу и, просмотрев сообщения более внимательно, увидела те самые подробности, которые, скорее всего, и привели его жену в бешенство. А теперь то же самое сделали и с ней.
- Блин, ну вот какого? – закричала девушка, с силой толкая мужчину в спину. – Я же просила! Предупреждала! Теперь доволен? Стоила эта Настя того?
- Прекрати на меня орать! – резко оборачиваясь и выхватывая у нее из руки свой телефон, пробасил в ответ Артём. – Я сам понимаю, что облажался!
- Погоди… Что у тебя с руками? – ничуть не стушевавшись от его грозного тона, проговорила Кира, перехватывая его руку и рассматривая сбитые костяшки на кисти. – Ты что… Ты ударил ее?
- Ага, а потом убил и закопал, – невесело хмыкнул Дзюба, посмотрев на нее, как на умалишенную. – Я с охранником подрался.
- Тём, ты нормальный? – снова взорвалась девушка. – Тебе мало проблем?
- Ну, а чего он прицепился со своими комментариями? Все такие умные у телевизора сидеть и советы давать! – бесхитростно защищался футболист, потирая разодранную руку.
- Бестолочь, – ядовито прошипела Громова, в бессильном гневе снова толкая его в спину.
- Кирюша, помоги, – не обращая внимания на ее пинки и шипение, тихо простонал Артём, обхватывая голову руками. – Придумай что-нибудь, поговори с ней. Я не хотел, чтобы так вышло, я не думал…
- Ты никогда не думаешь, – выплюнула Кира и, обхватив колени руками, злобно проворчала, будто сама себе. – Как же вы мне все дороги!
Громова злилась и пыхтела, но на самом деле ей было безумно жаль их обоих. И Кристину, которая в каких-то моментах вела себя, как настоящий мудрец, а в других превращалась в девочку-подростка, совершая губительные для себя же самой поступки. И этого с виду такого огромного и сильного мужчину, который в глубине души был бесконечно ранимым и потерянным, заблудившись в своих собственных чувствах и приоритетах.
- Я понимаю, что зря все это затеял с Настей, но я всего лишь хотел, чтобы… – снова заговорил Дзюба.
- Я знаю, Тём, не надо, – перебила она его и положила руку ему на спину, ласково поглаживая по лопатке и чувствуя в произошедшем и свою вину тоже.
Если бы не ее откровенный флирт с Черышевым, который она не прерывала исключительно по собственной прихоти, Артём сидел бы рядом с ней весь чемпионат, как это обычно было на всех выездах, и даже не заметил бы эту смазливую девчонку. Но нет, ей же было плевать на то, что он чувствует, она, как обычно, думала только о себе, о своих удовольствиях и развлечениях и теперь наблюдала печальный результат своего эгоизма. Их мир был настолько хрупким, что малейшие колебания, новое дуновение постороннего ветра, мимолетное вмешательство незваного чужака, могли разрушить его до основания. Жить в таком постоянном напряжении было непросто, но со временем они привыкли и перестали замечать, насколько это странно и противоестественно. Кира тоже давно перестала анализировать свое невнятное положение в жизни этой семьи, лишь продолжая восхищаться внутренней силой, с которой Артём держал свои чувства под постоянным контролем и при этом ухитрялся быть счастливым.
Дзюба обернулся на нее и посмотрел с такой тоской и болью в глазах, что у девушки сжалось сердце.
- Я подумаю, что можно сделать, – тихо сказала она, сжимая ладонью его плечо. – Только нужно будет время. Я с ними в Питер завтра поеду.
Артём обернулся к ней еще сильнее и, обхватив руками ее тонкое тело в черной шелковой пижаме, одним движением посадил к себе на колени. Он не говорил больше ни слова, лишь не отрываясь смотрел ей в глаза и беззвучно кричал: «Спаси!». Девушка тоже молчала, но в ее взгляде он безошибочно читал именно то, что она хотела сказать, но не могла произнести вслух, и что ему было сейчас жизненно необходимо: «Я с тобой, я рядом».
Даже не пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы, мужчина обхватил ее голову за затылок и, притянув к себе, жадно поцеловал. Кира ответила на поцелуй, с готовностью обнимая его широки плечи и прижимаясь к нему грудью, прикрытой лишь тонким шелком открытой майки. Она позволяла ему терзать свои губы, лаская его язык, становившийся все более властным и горячим.