Артём хорошо помнил, как впервые увидел ее. Он зашел в кабинет Марата, чтобы уточнить время съемок для новых билбордов, и застал там незнакомую девушку. Симпатичная длинноногая азиаточка сидела на столе директора по маркетингу «Зенита» и что-то возбужденно доказывала, тыкая тонким пальцем в документы, разложенные на столе. Салимов представил их друг другу, и Дзюба не нашел ничего лучше, как в шутку спросить, не входит ли тайский массаж в перечень услуг нового рекламного агентства. Она смерила его таким холодным и надменным взглядом резко сужающихся к уголку глаз, что футболист чуть не подавился собственным языком и уже пожалел, что вообще сегодня вышел из дома. Затем девушка отвернулась к Марату и с улыбкой продолжила разговор низким слегка хриплым голосом так, будто Артёма и вовсе не было в комнате:
- Вот видишь, а ты еще спрашиваешь, зачем столько закладывать на личный пиар. Чем ниже уровень бренда, тем выше бюджет. Ты же хочешь, чтобы я показала людям «Ситроен» и заставила их думать, что это «Инфинити»?
Они стали видеться довольно часто. Кира присутствовала почти на всех интервью и съемках, полностью взяла под свой контроль видео-канал и Инстаграм клуба, регулярно появлялась на тренировочной базе и даже на играх. Артем считал новую пиарщицу слишком надменной и самоуверенной и при каждой возможности старался сбить с нее спесь и поставить в тупик очередной шуткой или подколом. К его сожалению, девушка всегда находила, что ответить, раз за разом оставляя в дураках его самого и продолжая смотреть на форварда, да и на всех остальных футболистов, как воспитатель в детском саду смотрит на милых, но неразумных детей. Всем своим видом она подчеркивала разницу между ними, и сравнение всегда было не в пользу спортсменов. Чем больше Дзюба наблюдал за ней, тем яснее понимал, что девушка совершенно не в его вкусе. Постепенно привыкнув к экзотичности ее внешности, которая бросилась в глаза при первой встрече, он стал замечать другие особенности, которые считал скорее недостатками, – чересчур высокий для девушки рост, который она подчеркивала неизменными десятисантиметровыми каблуками, длинные, но слишком худые ноги и руки, создающие негармоничные пропорции фигуры, широкие, словно у пловчихи, плечи, низкий прокуренный голос. Он видел все это, но не смотреть все равно не мог. Взгляд почему-то автоматически цеплялся за нее и не желал переключаться вопреки воле хозяина.
Через некоторое время Артём стал ловить себя на том, что инстинктивно ищет ее везде, куда бы ни пришел. Стоило где-то послышаться ее хриплому отрывистому смеху или звонкому стуку ее высоченных шпилек о кафельную плитку пола, как он тут же прекращал разговор и оборачивался в надежде увидеть ее. Стоило ему завидеть в конце коридора ее тонкую, почти всегда одетую в черное, фигуру, как время останавливалось, выдавая ему картинку будто в замедленной съемке. Как завороженный, он наблюдал за тем, как она приближается к нему, на ходу отдавая четкие и резкие указания вечно семенящей за ней и отстающей на полшага помощнице, как привычным жестом откидывает с плеча длинные темные волосы, как машинально кивает ему, не отвлекаясь от разговора по телефону, кривя накрашенные красной помадой губы в бездушной профессиональной улыбке. Он выдавал очередную шутку, привлекая к себе внимание, а она, не задумываясь, припечатывала его ответом к стене, вызывая одобрительный гогот и поддержку его собственных товарищей. Их стиль общения постепенно устоялся в этой вечной словесной перепалке, которая, казалось, уже стала доставлять удовольствие обоим.
Встретив Киру на теннисном корте, Дзюба решил, что этого его шанс, наконец, поставить выскочку на место. В этой игре он был более, чем хорош, и не сомневался в своем успехе. Но она и здесь обошла его. Даже в те редкие дни, когда ему удавалось обыграть ее, она поздравляла его с таким достоинством и великодушием, покровительственно похлопывая по плечу, что и победа становилась уже не в радость. Это бесконечное соревнование с ней, стремление одолеть ее на любом поле боя, заставить признать свое лидерство превратилось для него в навязчивую идею, постепенно перерастая в желание обладать ею, как женщиной. Артём сам не заметил, как каждый теннисный матч превращался для него в эротическое приключение, наполненное ее утробными стонами при подаче и блеском сияющей от пота светлой кожи. К концу третьего сета он думал уже не о счете, а лишь о том, как завалить ее прямо здесь и сейчас, задрать, а лучше разорвать на ней эту коротенькую юбочку, стереть с ее лица эту снисходительную улыбку, полностью подчинить себе, заставить кричать от невыносимого наслаждения и молить, чтобы он не останавливался.
Завоевать женщину никогда не было для Артёма Дзюбы сложной задачей. Высокий, в меру симпатичный, обаятельный и с хорошим чувством юмора, да к тому же еще и спортсмен, он с юности пользовался успехом у противоположного пола. Девчонки сами готовы были прыгать к нему в постель по первому зову, но мужчине всегда было интереснее добиваться цели самому. И чем сложнее и недосягаемее была добыча, тем интереснее виделась охота.
Дзюба умел красиво ухаживать, знал на каких струнах женской души можно сыграть, чтобы получить желаемое, мастерски играл на контрастах и всегда добивался своего. Осторожно и медленно, шаг за шагом следуя проверенному годами плану, он применил к Громовой весь имеющийся у него арсенал обольщения, не замечая, как сам все глубже увязает в расставленных им же сетях. Чем ближе они становились, чем лучше он узнавал ее, тем сильнее привязывался. Он больше не видел в ней ни одного недостатка, замечая в каждом ее движении лишь красоту и силу, беззастенчиво любуясь ею при каждой встрече и радуясь малейшему знаку внимания с ее стороны. Артём восхищался тем, как Кира решает рабочие вопросы, мог часами наблюдать, как она ведет переговоры, администрирует съемки, раздает указания подчиненным, как она смеется, как закусывает губу, когда что-то идет не по плану, как хмурится, когда кто-то допускает ошибку, как улыбается, когда все получается так, как она задумала.
На Громову же, наоборот, не действовало ровным счетом ничего. На ней словно был оберег, защищающий от любого внешнего посягательства, надежно охраняющий закрытый от всех внутренний мир, слабо просвечивающий сквозь всегда слегка отстраненный, будто обращенный внутрь себя, взгляд. Она была рядом и одновременно где-то далеко, легко и без видимых усилий удерживая его на расстоянии от себя.
Дзюба понял, что все его усилия обречены на провал, когда познакомился с Максом, однажды забиравшим Киру после тенниса. Нет, его совсем не смутило то, что девушка с кем-то встречается, такие мелочи никогда не останавливали его, скорее наоборот, еще больше разжигали азарт охотника. Но то, как она смотрела на Липатова, убило в нем всякую надежду на взаимность с ее стороны. Вот куда на самом деле был обращен этот таинственный взгляд, вот на кого она смотрела постоянно, даже когда его не было рядом. В этом взгляде было все, о чем может мечтать мужчина – восхищение, преданность, страсть, всепрощающая и беззаветная любовь. В тот день Артём понял, что готов отдать жизнь за то, чтобы эта девушка хоть раз посмотрела так на него, и что этого никогда не произойдет.
Дзюба окончательно потерял голову. Безответная любовь к женщине, которая не просто равнодушна к нему, но без памяти любит другого, убивала его изнутри. Любить того, кто не разделяет твоих чувств, – трудно и больно, но всегда остается надежда, что однажды получится подобрать ключик к холодному сердцу, что рано или поздно оно не устоит под напором страсти и искреннего желания и вспыхнет ответным огнем. Любить того, чье сердце уже занято, – невыносимо в своей безысходности.