А потом две недели закончились и они вернулись в город. В сравнении с бледными, вялыми, измученными летним зноем людьми Ной и Хоуп выглядели здоровыми и сильными.
Наступило последнее утро. В шесть часов Хоуп сварила кофе. Они сидели за столом напротив друг друга и маленькими глотками пили горячую черную жидкость из огромных чашек, их первого совместного приобретения. Потом Хоуп шагала рядом с Ноем по тихим, залитым солнечным светом улицам, еще хранившим ночную прохладу, к обшарпанному, давно нуждающемуся в покраске зданию, когда-то магазину, а теперь призывному пункту.
Они поцеловались, уже думая о чем-то своем, уже отдалившиеся друг от друга, и Ной направился к кучке людей, столпившихся около столика, за которым сидел мужчина средних лет. В этот час беды он служил родине тем, что дважды в месяц поднимался пораньше, чтобы дать последние в гражданской жизни указания и вручить бесплатные билеты на подземку тем, кто отправлялся с этого призывного пункта на войну.
Призывной пункт Ной покинул в группе, состоящей из пятидесяти человек. Вместе с ними он отшагал три квартала до ближайшей станции. Горожане, спешащие по своим утренним делам, в магазины или в конторы, чтобы посвятить день покупкам, готовке или зарабатыванию денег, смотрели на них с любопытством и благоговейным трепетом. Так местные жители смотрят на пилигримов из далекой страны, невесть откуда забредших на их улицу, чтобы продолжить свой путь к только им ведомому таинственному святилищу.
Прежде чем спуститься в подземку, Ной увидел Хоуп. Она стояла на другой стороне улицы, перед витриной цветочного магазина. Старичок цветочник неторопливо расставлял за стеклом горшки с геранью и большие синие вазы с гладиолусами. Хоуп в это утро надела голубое платье в белый цветочек. Легкий ветерок мягко шевелил подол. Витрина отражала солнечные лучи, и Ной не мог разглядеть лица Хоуп. Он направился было к ней, но назначенный на призывном пункте старший группы озабоченно закричал: «Пожалуйста, парни, держитесь вместе!» «И что, – подумал Ной, – я могу ей сказать, что может сказать она?» Он помахал ей рукой, Хоуп ответила тем же, вскинув загорелую руку. На ее лицо легла тень, и Ной увидел, что Хоуп не плачет.
Вот так да, сказал он себе, она не плачет. И Ной двинулся вниз, рядом с юношей по фамилии Темпеста и тридцатипятилетним испанцем, которого звали Нунсио Агилар.
Глава 14
Рыжеволосая женщина, которую Майкл не поцеловал четыре года назад, улыбаясь, наклонилась к нему и поцеловала сама. Он проснулся, с самыми теплыми чувствами вспоминая и сон, и рыжеволосую женщину.
Утреннее солнце пробивалось сквозь венецианские жалюзи, окаймляя окна золотистой пылью. Майкл сладко потянулся.
Снаружи доносился гул семимиллионного города, жители которого вышагивали по улицам и переулкам мегаполиса. Майкл встал, босиком подошел по толстому ковру к окну и открыл жалюзи.
Как и положено ранним летом, солнце заливало мягким светом садики, выщербленные кирпичные стены старых домов, пыльный плющ, выцветшие навесы над небольшими лоджиями, заставленными плетеными креслами и горшками с цветами. На лоджии напротив невысокая полная женщина в оранжевой шляпе с огромными полями и в старых брючках, которые туго обтягивали ее круглый задок, стояла у горшка с геранью. Протянув руку, женщина сорвала цветок. Шляпа печально вздрагивала, пока ее обладательница рассматривала засохшие лепестки. Потом женщина повернулась и через занавешенное французское окно вошла в дом, игриво покачивая внушительных размеров бедрами.
Майкл улыбнулся. В это утро все его радовало: и яркое солнце, и рыжеволосая красотка, наконец-то поцеловавшая его, и даже эта толстушка средних лет с на удивление аппетитным задом, скорбящая над засыхающей геранью.
Майкл умылся холодной водой, потом босиком, в пижаме, пересек гостиную, держа курс на входную дверь. Открыв ее, он поднял с пола «Таймс».
На первой полосе газеты, своим изысканным языком напоминающей речи юристов преуспевающих и имеющих давнюю историю корпораций, Майкл прочел сообщения о том, что русские умирают, но держатся, французское побережье горит под английскими бомбами, в Египте инициатива переходит из рук в руки, кто-то изобрел новый способ быстрого, за семь минут, получения искусственного каучука, три корабля затонули в Атлантике, мэр выступил за снижение норм отпуска мяса, женатые мужчины не должны рассчитывать на отсрочку от призыва, японцы несколько поубавили свой пыл.