И тут в спальне зазвонил телефон.
– Черт! – вырвалось у Майкла.
Он снял сковороду с плиты, вновь пересек гостиную, попутно отметив, какая это красивая комната, с высоким потолком, большими окнами, со шкафами, битком набитыми книгами, коленкоровые корешки которых уже заметно выгорели, а потому цвет их стал куда приятнее для глаза.
Майкл снял трубку.
– Алло.
– Голливуд, Калифорния, вызывает мистера Уайтэкра.
– Мистер Уайтэкр слушает.
И тут же через всю Америку до него долетел голос Лауры, низкий и неестественный.
– Майкл? Майкл, дорогой…
Майкл вздохнул:
– Привет, Лаура.
– В Калифорнии сейчас семь утра. – В голосе Лауры послышался упрек. – Я специально поднялась в семь утра, чтобы поговорить с тобой.
– Премного тебе благодарен.
– Я все знаю! – с жаром воскликнула Лаура. – Не могу прийти в себя от ужаса. Как ты мог пойти в армию рядовым?
Майкл заулыбался.
– Все не так ужасно. Таких, как я, очень даже много.
– Здесь все как минимум майоры.
– Это мне известно. Может, это одна из причин, по которой я записался в рядовые.
– Перестань подчеркивать свою исключительность! – рявкнула Лаура. – Ты не выдержишь армейской жизни. Уж я-то знаю, какой у тебя желудок.
– Мой желудок, – важно заявил Майкл, – пойдет в армию вместе с остальными частями моего тела.
– Ты уже послезавтра пожалеешь об этом.
– Возможно, – не стал спорить Майкл.
– Через два дня тебя посадят на гауптвахту! – Лаура уже кричала. – Тебе не понравится какое-нибудь высказывание сержанта, и ты его ударишь!
– Послушай, – попытался урезонить ее Майкл. – Никто не бьет сержантов. Ни я, ни кто-либо еще.
– Ты никогда не подчинялся приказам, Майкл. Уж я-то тебя знаю. Из-за этого с тобой невозможно жить. Есть и другие причины, но эта – главная. В конце концов, я прожила с тобой три года, и мне лучше, чем кому-либо, известно…
– Лаура, дорогая, кто ж с тобой спорит?
– Мы, конечно, развелись, но мне ты по-прежнему милее всех на свете. И ты это знаешь.
– Знаю. – Майкл ей верил.
– И я не хочу, чтобы тебя убили. – Лаура начала всхлипывать.
– Меня не убьют, – заверил ее Майкл.
– Я не желаю даже думать о том, что тебя будут шпынять, как какого-то мальчишку. Такого быть не должно!
Майкл печально покачал головой. Какая же пропасть между реальным миром и женским взглядом на тот же самый мир.
– Лаура, дорогая, не волнуйся обо мне. И спасибо тебе за звонок.
– Я приняла решение, – заявила Лаура. – Больше не буду брать твои деньги.
Майкл вздохнул:
– Ты нашла работу?
– Нет. Но днем у меня встреча с Макдоналдсом из «Метро-Голдвин-Майер», и…
– Хорошо. Если тебе дают работу, моих денег ты не берешь. Отлично. – Майкл поспешил сменить тему, не дав Лауре вставить ни слова. – Я прочитал в газете, что ты собираешься замуж. Это правда?
– Нет. Возможно, после войны. Он идет во флот. Будет работать в Вашингтоне.
– Удачи ему, – пробормотал Майкл.
– Одного помощника режиссера с «Рипаблик» взяли в авиацию. В звании первого лейтенанта. Всю войну прослужит в Санта-Ане. Управление по связям с общественностью. А ты идешь в армию рядовым…
– Лаура, дорогая, прошу тебя. Этот разговор обойдется тебе в пятьсот долларов.
– Ты действительно очень странный и глупый человек. И был таким всегда. Время тебя ничему не научило.
– Да, дорогая.
– Ты напишешь мне с той военной базы, куда тебя пошлют?
– Да.
– Я приеду повидаться с тобой.
– Это было бы прекрасно. – Майкл представил себе, как его бывшая красавица жена, с известными миллионам зрителей лицом и фигуркой, ждет его в норковом манто у ворот Форт-Стилл, что в штате Оклахома. Солдаты радостно свистят, проходя мимо, а он выскакивает из строя, чтобы прилюдно обнять ее и расцеловать.
– Я так и не разобралась, какие испытываю к тебе чувства. – Лаура тихонько всхлипывала. – Какая-то мешанина в голове. Наверное, не разберусь до конца своих дней.
– Я тебя очень хорошо понимаю. – Майклу вспомнилось, как Лаура причесывалась перед зеркалом, как она танцевала, как они вместе проводили праздники. На мгновение его тронули слезы, льющиеся в далекой Калифорнии, и он с сожалением оглянулся на ушедшие годы, годы без войны и без разлук… – Да что ты так разволновалась? – спросил он. – Меня наверняка определят в писари.