Медленно, тяжело, словно они месили ногами густую грязь, солдаты двинулись на голос. Двое или трое упали, перелезая через задний борт, да так и остались лежать на земле. Другие спрыгивали и валились на них, но упавшие не жаловались. Кристиан покинул грузовик последним. «Я стою, – торжествующе подумал он. – Стою!»
В лунном свете Гарденбург как-то странно посмотрел на него. С обеих сторон сверкали вспышки орудийных выстрелов, воздух вибрировал от гула разрывов, но маленькая победа (еще бы, он выпрыгнул из кузова и приземлился, как положено, на обе ноги) вдохновила Кристиана, и он решил, что ничего особенного не происходит.
Кристиан всмотрелся в солдат. Одни пытались подняться, других, уже стоящих на ногах, качало из стороны в сторону. Узнал он немногих, но подумал, что утром вспомнит и остальных.
– Где же рота? – спросил он.
– Вся рота здесь, – ответил Гарденбург.
Кристиан не узнал его голоса. Решил, что совсем другой человек выдает себя за лейтенанта. Пусть он и вылитый Гарденбург. Но Кристиан подумал, что разбираться с этим он будет потом, когда уляжется суета.
Гарденбург вскинул руку и ребром ладони двинул Кристиана в лицо. Он руки пахло машинным и ружейным маслом, от манжета – потом. Кристиан подался назад, моргнул.
– Ты в порядке? – спросил Гарденбург.
– Так точно, господин лейтенант. В полном порядке. – Кристиану хотелось бы знать, где остальная рота, но он понимал, что с этим вопросом можно повременить.
Грузовик медленно покатился по песку, и двое солдат – откуда только силы взялись – побежали за ним.
– Стоять! – рявкнул Гарденбург. Солдаты остановились, не сводя глаз с ревущего мотором грузовика, который, набирая скорость, уносился на запад по поблескивающему в лунном свете песку. Они же остались у подножия небольшого холма. Солдаты наблюдали, как грузовик преодолевает подъем. Вот он, скрипя рессорами, поравнялся с мотоциклом Гарденбурга, вот добрался до вершины, на мгновение застыл, огромный, уже ставший им домом, и исчез за гребнем.
– Окапываемся там. – Гарденбург указал на выбеленный луной песчаный склон. Солдаты тупо следили взглядами за направлением его руки. – Приступить немедленно. Дистль, останешься со мной.
– Слушаюсь, господин лейтенант, – четко, как положено по уставу, ответил Кристиан и подошел к лейтенанту, безмерно обрадованный тем, что может ходить.
Гарденбург двинулся в гору, как показалось Кристиану, с нечеловеческой прытью. Потрясающе, думал он, следуя за лейтенантом, такой худой, щуплый, после десяти дней боев…
Солдаты медленно двинулись за ними. Преодолев треть подъема, Гарденбург короткими взмахами руки начал показывать каждому, где он должен зарыться в песок. Их осталось тридцать семь человек, и Кристиан напомнил себе, что надо справиться у лейтенанта, что случилось с остальными. Когда Гарденбург расставил всех, получилась длинная неровная линия, протянувшаяся с большими промежутками поперек склона. Кристиан оглядел зарывающиеся в песок фигурки и внезапно понял, что стоять в этих окопах придется до конца: если англичане их атакуют, отступить по открытому склону не удастся. Вот тут он начал осознавать, что происходит.
– Дистль, – вырвал его из раздумий голос лейтенанта. – За мной!
Вслед за Гарденбургом он вернулся к проложенной в песке колее и молча помог лейтенанту закатить мотоцикл на вершину. Время от времени кто-то из солдат переставал копать, задумчиво наблюдая за двумя мужчинами, тащившими мотоцикл к гребню холма. Кристиан совсем выбился из сил, когда они наконец преодолели подъем. Тяжело дыша, он повернулся и вместе с Гарденбургом оглядел цепочку людей, закапывающихся в песок. Какая-то нереальная мирная картина: луна, бескрайняя пустыня, неспешные взмахи лопат… прямо эпизод из Библии.
– Если начнется бой, они не смогут отступить, – помимо воли вырвалось у Кристиана.
– Совершенно верно, – бесстрастно ответил Гарденбург.
– Они тут умрут.
– Правильно.
И тут Кристиану вспомнились слова Гарденбурга, произнесенные еще в Эль-Агейле: «В критической ситуации, когда надо продержаться как можно дольше, умный офицер расставляет людей так, чтобы лишить их возможности отступать. Если занятая позиция предлагает им на выбор лишь два варианта: сражаться или умереть, значит, офицер выполнил порученное ему дело».
– Что произошло? – спросил Кристиан.
Гарденбург пожал плечами:
– Англичане прорвали фронт по обе стороны от нас.
– Где они сейчас?
Гарденбург окинул усталым взглядом орудийные вспышки на юге и чуть более отдаленные – на севере.