Он взялся за руль и покатил мотоцикл вниз, по склону, находящемуся по другую сторону холма. Кристиан в последний раз взглянул на тридцать шесть фигур, ритмично царапавших лопатами лицо пустыни, а затем по оставленной грузовиком колее последовал за Гарденбургом и Кнуленом.
Кнулен, волоча ноги, тупо шагал за мотоциклом.
В полном молчании они прошли метров пятьдесят. Неожиданно Гарденбург остановился.
– Подержи, – приказал он Кристиану.
Тот взялся за руль, привалил мотоцикл к ноге. Кнулен покорно смотрел на лейтенанта. Гарденбург откашлялся, словно собрался произнести речь, потом подошел к Кнулену, многозначительно посмотрел на него и дважды жестко и сильно ударил солдата в переносицу. На этот раз Кнулен плюхнулся на задницу, он по-прежнему молчал и не отрывал взгляда от лейтенанта. Глаза его тут же начали заплывать. Гарденбург задумчиво посмотрел на него, достал пистолет и передернул затвор. Кнулен не шевельнулся, не изменилось и выражение его окровавленного лица.
Гарденбург выстрелил. Кнулен начал медленно подниматься, помогая себе руками.
– Мой дорогой лейтенант, – будничным тоном произнес он и рухнул лицом в песок.
Гарденбург убрал пистолет.
– Порядок, – заявил он, вернулся к мотоциклу и, перекинув ногу через седло, пнул педаль стартера. На этот раз мотор завелся сразу. – Садись, – приказал лейтенант Кристиану.
Кристиан осторожно забрался на заднее сиденье. Мотоцикл под ним яростно вибрировал.
– Держись крепче! – крикнул Гарденбург, перекрывая рев мотора. – Обхвати меня руками!
Кристиан подчинился. Ну и дела, думал он, обнимаешь офицера, словно девушка, в воскресный день отправившаяся на гулянку с мотоциклистом. Вблизи от Гарденбурга воняло ужасно, и Кристиан испугался, что его сейчас вырвет.
Лейтенант включил передачу, дал газ, и мотоцикл, ревя мотором, понесся вниз. Зачем же столько шума, подумал Кристиан. Такие дела надо обделывать по-тихому, негоже так вот откровенно показывать тридцати семи солдатам, что их оставляют здесь умирать; в то время как они с Гарденбургом будут жить, кости этих солдат сгниют тут, на холме, ибо на спасение этим людям рассчитывать не приходится.
Теперь их тридцать шесть, поправил себя Кристиан, вспомнив маленькие окопчики, которые должны были противостоять английским танкам и броневикам. Три дюжины. Три дюжины солдат, думал он, сидя на подпрыгивающем на каждой кочке мотоцикле, крепко держась за талию лейтенанта и моля Бога о том, чтобы не вернулась малярия, не начал бить озноб. Три дюжины солдат, во сколько раз это больше одной дюжины…
На равнине Гарденбург прибавил газу. Они буквально летели над плоской, как стол, пустыней в последних лучах скатывающейся за горизонт луны, поглядывая на всполохи, подсвечивающие небо и справа, и слева. От быстрой езды ветер так и свистел в ушах. У Кристиана сдуло пилотку, но его это нисколько не огорчило, ведь ветер уносил с собой и исходивший от лейтенанта запах.
Примерно полчаса они мчались на северо-запад. Колея петляла средь невысоких дюн и островков жесткой травы. Вспышки становились все ярче. Изредка им попадались то сгоревший танк, то разбомбленный грузовик с вывернутым коленвалом, нацеленным в небо, словно ствол зенитки. Встречались и новые могилы, наскоро вырытые, с винтовками, воткнутыми штыком в песок. На прикладе обычно висела пилотка или каска. Хватало и сбитых самолетов, почерневших от копоти, с переломанными крыльями, погнутыми лопастями пропеллеров. Последние лучи луны тускло отражались от металлических поверхностей. Но живых людей они встретили лишь значительно севернее, на дороге, тянущейся на запад. Там они наткнулись на целую колонну: грузовики, бронеавтомобили, разведывательные машины, тягачи, мотоциклы медленно двигались по узкой дороге в клубах пыли и выхлопных газов.
Гарденбург пристроился сбоку, практически вплотную к колонне, чтобы не подорваться на мине, поскольку в последних боях местность эта несколько раз переходила из рук в руки, а мин не жалели ни немцы, ни англичане. Неожиданно лейтенант остановил мотоцикл, и Кристиан чуть было не свалился на песок, однако Гарденбург успел повернуться и поддержать его.
– Спасибо вам, – вежливо сказал Кристиан. Его вновь начал бить озноб, застучали зубы, едва не отхватив распухший язык.
– Можешь сесть в один из этих грузовиков! – крикнул Гарденбург, энергично обведя рукой (зачем тратить столько энергии, подумал Кристиан) проползающую мимо колонну. – Но я бы не советовал.
– Как скажете, господин лейтенант. – Кристиан натянуто улыбнулся, словно пьяный, которого каким-то ветром занесло на изысканный, но довольно занудный пикник.